Судебная практика по реабилитации за незаконное уголовное преследование

Не осужден — не реабилитирован

Судебная практика по реабилитации за незаконное уголовное преследование

Житель Подмосковья Сергей Тазин неожиданно для себя стал фигурантом уголовного дела о незаконной торговле оружием.

Директор оружейного магазина, где он организовал нелегальную продажу автоматов и пистолетов с территории одной из воинских частей в Московской области. Эти «стволы» злоумышленники позднее списывали как утраченные во время учений.

В ходе расследования этого преступления следователи решили, что Тазин также причастен к поставкам оружия на черный рынок.

«Утром я попрощался с супругой (она повезла дочь в сад) и отправился на работу, подошел к машине — и тут же на меня набросились трое в штатском и трое спецназовцев.

Те, что в штатском, спросили мое имя и сразу надели наручники, забрали мобильный, документы и все ключи. Спецназ просто направлял оружие в мою сторону.

Оказалось, что они прождали меня в засаде почти всю ночь: согласно их данным, я был зарегистрирован в доме напротив и они не знали, где я на самом деле проживаю», — вспоминает эту историю Сергей. По его словам, правоохранители спросили его о том, где он на самом деле живет.

Не чувствуя подвоха, мужчина без опасений показал свой фактический адрес, и все вместе они оказались в квартире Тазина. После этого оперативники привели понятых и зачитали мужчине постановление об обыске в его жилище. Тазин просил адвоката, но ему в этом отказали.

Внезапный ПМ

«Полицейские сразу же разошлись по дому (у нас 3-комнатная квартира), а меня и понятых завели в ближайшую комнату. Они спросили, какое оружие я храню у себя дома.

Я сразу же указал на два травматических пистолета, которые находились в специальном ящике на высоте 3 м в коридоре, где их никогда не достала бы дочь. Там же были лицензии на них.

И вот спустя четыре часа в моей спальне, под матрасом, нашли боевой, заряженный пистолет «Макарова», то есть, по их логике, травматику я храню в недоступном для ребенка месте, а настоящее оружие лежит на виду у нее!

Я абсолютно уверен, что именно эти полицейские подкинули мне данный ПМ», — сказал Тазин. Он подчеркнул, что сотрудники правоохранительных органов сразу же после обнаружения «Макарова» заявили, что готовы «простить» ему этот «ствол», если тот даст показания на директора своего оружейного магазина.

Конституционный суд (КС) России признал ряд положений Уголовно-процессуального кодекса (УПК) не соответствующими основному закону страны. Он… →

Кроме того, подследственный Сергей утверждает, что следователи многократно отказывали ему в том, чтобы снять отпечатки пальцев с этого пистолета, чтобы его невиновность была подтверждена объективно. «В ходе следствия я прошел проверку на детекторе лжи, которая подтвердила правдивость моих слов», — сказал Тазин.

По его словам, ему очень повезло с адвокатом, который сумел доказать его непричастность к незаконной торговле оружием. «И все равно, даже несмотря на это, мне не дают реабилитироваться уже третий год, как будто правоохранители мстят мне за загубленное дело.

Хотя моей вины во всем этом не было и нет! За эти три с лишним года, что длится история, у меня стало уже трое детей, я дом построил, а воз и ныне там…» — говорит оправданный Тазин.

По словам адвоката Тазина Вадима Багатурии, сотрудники следствия города Железнодорожного фактически лишают его подзащитного компенсации хитрым, весьма изощренным способом.

«Каждый раз, когда мы обращались в суд с требованием реабилитировать Сергея, местный прокурор отменял постановление о прекращении уголовного преследования ввиду «неполноты расследования», и де-юре право на реабилитацию исчезало.

Как бы ни смешно это звучало, но более чем за два года это происходило пять раз, и каждый раз через месяц (именно столько УПК отводит на дополнительное расследование) уголовное преследование вновь прекращалось по реабилитирующему основанию. В частном порядке и следователь, и представитель прокуратуры, и даже судьи говорили нам: «Оставьте идею с реабилитацией — и никто о вас вспоминать не будет», — утверждает защитник.

Сам Тазин при этом подчеркивает, что он все равно будет добиваться всех выплат, положенных ему законом, поскольку только судебный акт о его реабилитации будет служить гарантией того, что его дело втайне снова не возобновят, а потом не прекратят, но уже за истечением сроков давности, что фактически приравняет его к лицу, привлекавшемуся к уголовной ответственности.

Реабилитация предусмотрена российским Уголовно-процессуальным кодексом — ей там посвящена отельная 18-я статья. Согласно этой статье, человек, если только его уголовное дело не было прекращено в результате амнистии, истечения сроков давности или малого возраста, может рассчитывать на получение извинений от прокурора, а также компенсацию морального и материального вреда.

Это предусматривает в том числе и выплату государством тех средств, которые подсудимый потратил на адвокатов в ходе процесса.

Защитник Тазина — адвокат Вадим Багатурия — заявил, что на самом деле в практике российского судопроизводства немало случаев, когда государство не выплачивает компенсацию в достаточном объеме и всячески обходит требование закона о праве на реабилитацию.

«Моральный вред определяется по правилам гражданского судопроизводства, что на практике оборачивается настоящим испытанием, так как реабилитированный пытается призвать суд назначить достойную компенсацию (хотя бы отталкиваясь от уровней Европейского суда по правам человека, ЕСПЧ), а ответчик — представитель Минфина — вообще немотивированно априори требует признать ее «завышенной». Если обратиться к российской судебной практике, то можно увидеть классическую ситуацию, когда компенсации чиновникам и рядовым гражданам разнились в десятки раз.

Лично мне сложно забыть дело, когда в 2006 году реабилитированному, который отсидел в колонии строгого режима четыре с половиной года по обвинению в убийстве до момента, когда был задержан настоящий преступник, провинциальный зауральский суд назначил… 500 руб. компенсации морального вреда!

При этом, например, уже в 2008 году один из руководителей Санкт-Петербургской таможни получил 3,5 млн руб. за девять месяцев, проведенных в СИЗО», — пояснил Багатурия.

Адвокат также добавил, что не так все просто обстоит и с компенсацией материального вреда.

По его словам, де-юре человек имеет право на полную компенсацию всех расходов, но на практике суды, ссылаясь на «разумность и обоснованность», зачастую снижают размер компенсации.

Следственный комитет проведет проверку компаний, трудоустроивших российских моряков на панамское судно. Как выяснила «Газета.Ru», россияне уже… →

«Получить уведомление о праве на реабилитацию вовсе не означает реабилитироваться! Не каждый подозреваемый соглашается на очередной виток борьбы с государством. Ведь для этого надо подавать иск в порядке гражданского производства.

Их можно понять: месяцы или годы доказывания своей невиновности, долгожданный покой.

Зачем искушать судьбу? И логика в их мудрости есть: некоторые из моих подзащитных, кто решался на реабилитацию, не могут получить желаемого несколько лет, как, например, указанный Сергей Тазин», — сказал Багатурия.

Пусть радуется, что не посадили

У силовиков есть свои причины противиться реабилитации своих «клиентов».

«Самая главная причина, по которой мы не хотим связываться с реабилитацией, — нежелание выделяться.

У системы есть свои негласные правила и принципы, выход за рамки которых равносилен предательству. Мы можем прекращать явно неудачные уголовные дела, и никто из руководства не предъявит никаких претензий. Но подозреваемый при этом должен быть удовлетворен лишь этим — пусть благодарит, что не посадили.

Если же он решает бороться за права реабилитированного, тут уже вся мощь системы будет обращена против него», — заявил «Газете.Ru» Сергей, один из сотрудников Следственного комитета.

Адвокат Багатурия также отметил, что с точки зрения следствия и прокуратуры прекращение уголовного преследования — явление крайне нежелательное. «И первые, и вторые боятся собственной тени, когда дело касается реабилитации.

Для следователя закрытие дела — это всегда подозрения в мздоимстве, ухудшение показателей аналогичного периода предыдущего года.

Для прокурора — подтверждение некачественной работы, покуда он пропустил заведомо негодное с точки зрения судебной перспективы дело, вовремя не отменив постановление о его возбуждении. Также для прокурора имеет значение «честь мундира», когда в отчете «Р» (именно так именуют процессы по реабилитации в надзорном ведомстве) есть что-то, кроме нулей», — сказал юрист.

По словам адвокатов, с которыми побеседовала «Газета.Ru», и следователи, и прокуроры, и судьи также опасаются регрессного иска от Минфина, поскольку приравнивают реабилитацию к незаконности собственных действий.

Прокурор Генеральной прокуратуры РФ, осуществлявший надзор за несколькими резонансными делами, отметил, что проблема получения компенсации связана с тем, что человек вынужден доказывать факт причинения ему морального вреда в результате необоснованного преследования. «Реабилитированное лицо должно доказать, что, например, в ходе уголовного преследования был причинен вред его деловой репутации или он заболел в результате СИЗО, лечился, и у него должно быть подтверждение этому», — отметил собеседник «Газеты.Ru».

Как определить моральный вред

Конституционный суд России разрешил бывшим фигурантам уголовных дел, прекращенных в связи с декриминализацией статьи, добиваться реабилитации… →

Судья одного из московских районных судов Юрий отметил, что проблемы в обеспечении права на реабилитацию не видит. Он также сказал, что со следователей и прокуроров расходы на компенсацию морального вреда почти никогда не взыскиваются, все средства для выплат берутся из бюджета.

«Если бы хоть раз такое в практике прошло, это было бы очень здорово. Тогда, глядишь, следователи не бегали бы по каждому поводу с ходатайством об избрании подозреваемому ареста.

И каждый раз, принимая решение о возбуждении уголовного дела и избрании меры пресечения обвиняемому, меньше подозреваемых арестовывали. Чаще избирали бы домашний арест или подписку о невыезде.

Я ни одного такого случая не помню — чтобы кто-то с иском ходил к прокурору и следователю», — пояснил судья.

По словам судебного работника, процедура получения компенсации прописана в Уголовно-процессуальном кодексе очень подробно и никаких проблем с ее получением нет.

«Я лично вижу проблему в определении степени морального вреда.

Понимаете, для одного получить удар ножом — не такой уж и вред, а другой падает в обморок от царапинки. Но при назначении суммы компенсации судья учитывает много обстоятельств. В том числе и то, что в стране со средней зарплатой 30 тыс. руб. и небольшой пенсией нереально назначить компенсацию в миллионы долларов.

И когда адвокаты у меня начинают ссылаться на американскую или европейскую практику, то нужно помнить: в этих странах и уровень жизни другой»,

— заявил Юрий. Он добавил, что размер компенсации сильно зависит от личности того, кто ее добивается. «Одно дело, например, когда реабилитируемый — инвалид, беременная женщина или единственный кормилец семьи. Другое дело — когда этого человека зовут Сергей Сторчак (бывший замглавы Минфина РФ. — «Газета.Ru»).

Хотя он пришел исключительно за компенсацией расходов на адвокатов, а возместить моральный вред не требовал. А вот Вадим Волков (бывший топ-менеджер Межрегионального инвестиционного банка. — «Газета.Ru») по тому же делу — да, попросил. Ему присудили 300 тыс. руб.

, но там требовалась сложная операция на сердце после пребывания в СИЗО», — сказал судья.

По его словам, получить деньги за оплату адвокатов совсем не трудно: достаточно представить суду ордеры и договоры, на основании которых работал защитник. Судья также подчеркнул, что для оправданного не составляет труда получить компенсацию и в случае потери им жилья или работы — более того, работодатель будет обязан выплатить ему зарплату за все дни, когда работник находился в СИЗО.

«А еще нужно учитывать, что за всю страну решения по реабилитации принимает Тверской суд, так как Минфин, который является ответчиком в процессах по компенсации расходов, находится на той территории, которая подведомственна именно этому суду.

А еще туда направляют дела из Следственного департамента МВД, территориальных подразделений СК, он занимается вопросами, связанными с судебными процессами правительства Москвы и еще порядка шести министерств, которые находятся в Тверском районе столицы.

У судей этого суда колоссальная нагрузка, и это тоже сказывается на тех решениях, которые он принимает», — отметил Юрий.

Источник: https://www.gazeta.ru/social/2015/07/28/7660125.shtml

Суд пересмотрит размер компенсации морального вреда адвокату за незаконное уголовное преследование

Судебная практика по реабилитации за незаконное уголовное преследование

Верховный Суд РФ вынес определение по спору между адвокатом и госорганами о взыскании с последних компенсации морального вреда за его незаконное уголовное преследование и многочисленные нарушения следствием прав гражданина.

Две судебные инстанции оценили нравственные страдания адвоката в 50 тыс. руб

В мае 2015 г. в отношении адвоката АП г. Санкт-Петербурга Сергея Надеина было возбуждено уголовное дело по ч. 3 ст. 159 УК РФ.

Его поместили под домашний арест общей продолжительностью 10 месяцев, который затем сменился подпиской о невыезде, длившейся около 15 месяцев. В июле 2017 г.

уголовное дело в отношении адвоката было прекращено за отсутствием в деянии состава преступления, за ним было признано право на реабилитацию.

Впоследствии Сергей Надеин обратился в суд с иском к Минфину России и ГСУ СК РФ по г. Санкт-Петербургу о компенсации морального вреда на сумму 3,2 млн руб. и возмещении судебных расходов в размере 20 тыс. руб.

В обоснование своих требований истец ссылался не только на необоснованное уголовное преследование, но и на незаконные действия следователя во время предварительного расследования по делу, которые ранее были установлены соответствующими постановлениями судов.

В частности, адвокат утверждал, что следствие нарушило его право на помощь защитника по соглашению, незаконно провело обыск по месту его регистрации, допустило утечку его персональных данных.

Сергей Надеин также ссылался на ухудшение здоровья вследствие незаконного уголовного преследования, страдания, связанные с утратой социальных связей и доверия на работе и с отсутствием возможности содержать семью.

Районный суд удовлетворил иск адвоката частично, взыскав в его пользу только 50 тыс. руб. (по 67 руб. за каждый день незаконного применения мер пресечения). Апелляция дополнила решение первой инстанции, лишь взыскав в пользу истца еще 3 тыс. руб. в качестве расходов на представителя.

При вынесении своих решений суды учли тяжесть предъявленного истцу обвинения; его переживания по поводу того, что он не совершал вмененное ему преступление; длительное пребывание его под домашним арестом и подпиской о невыезде. Указанные действия, как указали суды, не могли не оказать негативного влияния на психологическое состояние истца, а также неизбежно повлекли за собой общественное порицание и утрату доверия к нему как к адвокату.

В то же время обе инстанции отклонили доводы Сергея Надеина о физических и нравственных страданиях.

Также были проигнорированы доводы адвоката о причинении ему морального вреда незаконными действиями следователя, выразившимися в ограничении доступа к выбранному защитнику и производстве незаконного обыска по его месту жительства, при этом суды сослались на отсутствие доказательств понесенных страданий именно от этих действий.

Истцу было отказано и во взыскании компенсации морального вреда за незаконную передачу его персональных данных. Кроме того, суды отметили недоказанность ухудшения здоровья адвоката вследствие незаконного уголовного преследования.

Верховный Суд РФ не согласился с выводами нижестоящих инстанций

В кассационной жалобе в Верховный Суд Сергей Надеин просил отменить судебные акты в части отказа в удовлетворении иска в размере, заявленном истцом.

Изучив обстоятельства дела, Судебная коллегия по гражданским делам ВС РФ нашла кассационную жалобу обоснованной.

Высшая судебная инстанция не согласилась с нижестоящим судами в том, что присужденная ими компенсация морального вреда за нахождение истца под домашним арестом и подпиской о невыезде, а также за его уголовное преследование свыше двух лет отвечает принципам добросовестности, разумности и справедливости.

Проведенный Судом анализ гражданско-правовых норм также показал, что при виновном нарушении любых нематериальных благ гражданин имеет право на присуждение компенсации морального вреда.

«Суды не учли, что размер причиненного морального вреда по делам, связанным с незаконным уголовным преследованием, в частности за причинение физических страданий, обусловленных ухудшением состояния здоровья, не должен в обязательном порядке подтверждаться документами о нетрудоспособности или о приобретении лекарств.

При незаконном уголовном преследовании каждый человек испытывает как нравственные, так и физические страдания. Это является общеизвестным фактом, не требующим доказывания в силу ч. 1 ст. 61 ГПК РФ», – отмечено в тексте определения Верховного Суда.

Со ссылкой на постановление судьи районного суда от 18 ноября 2015 г. ВС отметил, что ранее суд признал незаконными допрос следствием защитника подозреваемого Ирины Надеиной в качестве свидетеля, а также решение о ее отводе от участия в уголовном деле в качестве защитника.

Воспрепятствование деятельности защитника нарушило права истца, равно как и незаконная передача его персональных данных адвокату свидетелей по делу, который получил доступ к частной, личной, семейной жизни Сергей Надеина и его персональным данным.

Вследствие указанных обстоятельств истец имеет право на присуждение компенсации морального вреда.

«Поскольку такими действиями следственных органов нарушены личные неимущественные права истца, то законных оснований для отказа в присуждении компенсации морального вреда, в том числе и по этому основанию, у суда апелляционной инстанции не имелось», – отметил ВС в своем судебном акте.

С учетом изложенного Верховный Суд РФ вынес Определение № 78-КГ18-82, которым вернул дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

Эксперты «АГ» поддержали выводы Суда

Редакция «АГ» обратилась за комментарием к Сергею Надеину, однако адвокат отказался комментировать определение ВС. В этой связи были запрошены комментарии сторонних экспертов.

Так, адвокат МКА «Конфедерация» Валентина Леонидченко полагает, что значимость определения ВС заключается в пресечении складывающейся негативной судебной практики, «которая при отсутствии своевременного реагирования вышестоящих инстанций имеет свойство закрепляться».

В то же время эксперт отметила, что комментируемый судебный акт не способен разрешить основную проблему по аналогичным спорам, суть которой сводится к наличию в гражданском законодательстве, в частности ст.

151 ГК РФ, лишь общих оценочных понятий и отсутствию критериев, «которые должны учитываться судами при назначении размера компенсации с учетом специфики дел (тяжесть обвинения, возможное наказание; объект преступления; применимая мера пресечения и ее длительность; значимые последствия и др.)».

В качестве наглядного примера адвокат сослалась на ст.

2 Закона о компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок, в которой отмечено, что размер компенсации определяется судом исходя из требований обстоятельств дела, продолжительности нарушения и значимости его последствий для заявителя, с учетом принципов разумности и практики ЕСПЧ. «При рассмотрении исков реабилитированных лиц на усмотрение суда предоставлены и обстоятельства, которые должны учитываться, и критерии оценки, и размер компенсации. Не ограниченное нормами права усмотрение суда порождает значительные расхождения в судебной практике, не исключает вынесения решений, которые не достигают своей цели – неадекватный размер компенсации усугубляет моральные страдания и недоверие к государству, нарушает принцип конституционного равенства перед законом и судом», – полагает Валентина Леонидченко.

ВС присудил почти 2,4 млн руб. компенсации за 38 месяцев незаконного содержания под стражейСославшись на практику ЕСПЧ, Верховный Суд указал, что присужденная первой инстанцией компенсация в 150 тыс. руб. является явно несправедливой

Адвокат АК «Гражданские компенсации» Ирина Фаст отметила, что комментируемый судебный акт является вторым по счету определением ВС, в котором высказываются позиции относительно размера взысканной компенсации и оснований для этого. Она напомнила, что ранее Верховный Суд своим Определением № 78-КГ18-38 от 14 августа 2018 г.

увеличил сумму компенсации по аналогичному делу со 150 тыс. до 2,3 млн руб. со ссылками на практику ЕСПЧ. «Создается впечатление, что суды на местах не слышат позицию вышестоящих коллег. Указанная тема активно обсуждается в юридическом сообществе.

ВС формирует практику по указанным вопросам, “подает сигналы” всему судейскому сообществу, которых должно быть больше», – считает эксперт.

Ирина Фаст напомнила, что 25 сентября прошлого года на круглом столе в ФПА обсуждалась соответствующая тема о неразумной мизерности присуждаемых компенсаций (медианное значение по РФ от 70 до 140 тыс. руб. за вред жизни и здоровью), так и об их неравномерности, когда за схожие случаи могут присудить 100 тыс. или 1 млн руб.

«Стоимость» человеческой жизниЭксперты – о необходимости и возможных подходах к урегулированию судебной практики выплаты компенсаций за нанесенный материальный и моральный вред

Партнер АБ «Бартолиус» Сергей Гревцов позитивно оценил позицию Суда: «В последнее время крайне редко можно встретить судебный акт Верховного Суда, который был бы вынесен в пользу гражданина, а не государства». Тем не менее эксперт с сожалением отметил, что тема размера компенсации до конца не была раскрыта ВС.

«Безусловно, в отношении незаконно привлеченного лица к уголовной ответственности (при разрешении вопроса о компенсации морального вреда по данному факту) обязанность по доказыванию отрицательных фактов не может быть применена.

Крайне тяжело доказать то, что из-за уголовного дела с человеком перестало общаться все его окружение, и теперь он длительное время не может найти работу, поскольку на собеседовании вынужден рассказывать, что причиной увольнения с последнего места работы стало незаконное уголовное преследование. Однако это не освобождает заявителя от обоснования размера компенсации дополнительными доводами и доказательствами. Примером в данном случае служат постановления районных судов, вынесенные в порядке ст. 125 УПК РФ, которыми признана незаконность отдельных следственных действий», – пояснил адвокат.

Сергей Гревцов негативно оценил и то обстоятельство, что Верховный Суд РФ, признав факт явного занижения размера компенсации морального вреда в отношении адвоката, не взял на себя рассмотрение вопроса по существу и направил дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию.

«Разрешение этого вопроса позволило бы на уровне Верховного Суда РФ сформировать диапазон размера компенсации за различного рода процессуальные нарушения в рамках уголовного дела в отношении реабилитируемых подследственных.

Лучшим показателем влияния на судебную практику станет результат рассмотрения данного дела в суде апелляционной инстанции», – полагает эксперт.

Источник: https://www.advgazeta.ru/novosti/sud-peresmotrit-razmer-kompensatsii-moralnogo-vreda-advokatu-za-nezakonnoe-ugolovnoe-presledovanie/

Страсбург потребовал от Москвы реабилитации

Судебная практика по реабилитации за незаконное уголовное преследование

01.08.2018 19:35:00

ЕСПЧ настаивает на повышении компенсаций за незаконное уголовное преследование

Фото Pixabay

Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ) раскритиковал российскую практику назначения компенсаций за незаконные аресты и содержание под стражей.

В Страсбурге подчеркивают, что и суммы выплат незначительные, и их получение по формальным причинам не гарантировано.

То есть институт реабилитации в законодательстве РФ, по мнению ЕСПЧ, развит слабо, да еще частично и противоречит международным конвенциям.

Российские адвокаты действительно часто заявляют о ничтожных выплатах за незаконные преследования по уголовным делам. И на самом деле для того, чтобы получить даже такие суммы, нужно приложить немало усилий – и каждый раз власти ищут причины, чтобы отказать в компенсации или хотя бы в разы сократить ее размер.

Страсбургский суд прямо назвал институт компенсаций в России «дефектным». К такому выводу ЕСПЧ пришел, разбирая дело «Шакирзянов против России». Подчеркнуто, что позиция властей, отказывающих в реабилитации тем, кто обвинялся в преступлении по впоследствии декриминализованной статье Уголовного кодекса (УК), противоречит Европейской конвенции по правам человека.

Суть жалобы в ЕСПЧ была в том, что истец из-за судебной ошибки вместо штрафа получил два года в колонии. Сперва наказание было условным, но потом его поменяли на реальный срок.

А статья УК, по которой он был приговорен, вскоре была отменена. Однако добиться от государства денег россиянин не смог.

И теперь Страсбург не просто встал на его сторону, а потребовал от РФ и корректировки законодательства.

По словам адвоката Даниила Бермана, это распространенная ситуация, когда в одном случае человек получает право на реабилитацию, а в других, отличающихся лишь формально, – нет. «Нужны дополнения в закон, чтобы лицо, которое хотя бы даже и было виновно, но незаконно отбывало срок, имело бы право на выплаты», – отметил он.

По мнению адвоката Антона Пуляева, основная проблема института реабилитации – это «минимальное количество оправдательных приговоров и прекращенных по реабилитирующим основаниям уголовных дел».

Как правило, незаконно привлеченные к уголовной ответственности содержатся под стражей не менее года, но получают за это весьма условное возмещение. «Размер компенсации варьируется от 5 до 500 тыс. руб.

, но поскольку в законе нет четкого механизма расчета ее размера, то все зависит от субъективного усмотрения суда», – пояснил эксперт.

Пуляев настаивает на совершенствовании механизма регрессных исков, когда ущерб гражданам оплачивает казна, а государство компенсирует эти затраты за счет конкретных должностных лиц, которые сейчас не несут никакой серьезной персональной ответственности. Эксперт убежден, что если бы такое правило действовало неукоснительно, то и волокиты в судах было бы меньше, да и количество заведомо неправосудных решений и заказных дел резко бы сократилось.

Старший партнер, адвокат Адвокатской конторы «Бородин и партнеры» Михаил Чечеткин отметил, что поскольку реабилитация свидетельствует о «проколах» в работе следствия и суда, то «на практике госорганы категорически не хотят принимать решений, влекущих право на реабилитацию». Например, человеку предлагают всякого иного рода варианты завершения дела – в связи с истечением сроков давности, деятельным раскаянием или амнистией.

А есть и такая проблема, как многократные отмены постановлений о прекращении уголовного преследования по формальным основаниям.

К примеру, в отношении одного из подзащитных Чечеткина уже три года различные инстанции неоднократно отменяли постановления о прекращении дела в связи с отсутствием состава преступления – и он каждый раз терял право на реабилитацию.

А потом следователи и вовсе сообщили суду, что срок хранения материалов дела истек, так что они были уничтожены.

Но даже когда удается доказать факт необоснованного уголовного преследования, заявил Чечеткин, «казначеи начинают активно оспаривать степень перенесенных морально-нравственных страданий».

То есть не соглашаются с размером утраченного заработка или дохода, ставят под сомнение необходимость привлечения лицом адвоката, объем и качество работы последнего и размер его гонорара.

«Размер компенсации морального вреда явно завышен, истец пытается необоснованно обогатиться за счет бюджета – такие слова часто звучат в наших судах», – сказал «НГ» Чечеткин.

По словам управляющего партнера BMS Law Firm Алима Бишенова, ЕСПЧ неоднократно критиковал российские власти за ситуацию с реабилитацией. Но суды продолжают отказывать гражданам в праве на реабилитацию и выплате компенсаций, используя какие угодно поводы.

Управляющий партнер коллегии адвокатов «Старинский, Корчаго и партнеры» Владимир Старинский указал «НГ» на отсутствие контроля вышестоящих судебных инстанций за решениями нижестоящих судов.

Чаще всего к пересмотрам приговоров у нас подходят формально, что само себе является нарушением прав человека.

Такой же подход, подчеркнул он, действует и при рассмотрении заявлений о реабилитации и взыскании компенсаций.

Источник: http://www.ng.ru/politics/2018-08-01/3_7279_espch.html

Хронический обвинительный уклон: адвокаты об институте реабилитации в России

Судебная практика по реабилитации за незаконное уголовное преследование

В понедельник, 23 сентября, стало известно, что калининградская прокуратура инициировала отмену нереабилитирующих судебных решений, вынесенных в отношении пяти человек — жертв полицейских, которые фальсифицировали уголовные дела.

Институт реабилитации в России гарантирует человеку, подвергнутому незаконному уголовному преследованию, официальные извинения от государства и компенсацию материального и морального вреда. Но на практике всего этого не так просто и добиться.

Калининградские адвокаты Дмитрий Матяж и Виктор Лисевич рассказали «Новому Калининграду», на что может рассчитывать реабилитированный человек, почему суд занижает компенсации и как к реабилитации людей относятся силовики.

Кто имеет право на реабилитацию?

Правом на реабилитацию можно воспользоваться в нескольких случаях. Его получает подсудимый, которому вынесли оправдательный приговор. Это происходит и в ситуации, когда государственный обвинитель отказывается от обвинения по ходу процесса.

Также требовать реабилитации может подозреваемый или обвиняемый, если уголовное дело прекращено по реабилитирующим основаниям: отсутствие доказательств вины и состава преступления.

Должны реабилитировать и человека, к которому применяли принудительные меры медицинского характера. Речь идет о случаях, когда постановление суда о применении таких мер отменяют как незаконное или необоснованное.

В теории реализовать право реабилитацию могут и люди, в отношении которых нелегально практиковались меры процессуального принуждения: например, незаконное задержание, привод, заключение под стражу и тому подобное.

О том, что человек имеет право быть реабилитированным, прописывается в процессуальных документах: это оправдательный приговор или постановление о прекращении уголовного дела. Одновременно с этим орган власти, осуществлявший уголовное преследование, направляет гражданину извещение с разъяснением порядка возмещения ущерба за неудобства, связанные с возбуждением уголовного дела.

У гражданина есть три года с момента извещения о праве на реабилитацию, чтобы подать иски к государству. Если человек по каким-то причинам пропустил срок исковой давности, но хочет возместить причиненный государством ущерб, то ему нужно будет объяснять суду, почему он с исками не обратился сразу.

На что может рассчитывать человек, получивший право на реабилитацию?

Государство обязано возместить гражданину зарплату, пенсию, пособия и другие средства, которых он лишился в результате уголовного преследования. А если человека уволили из-за незаконного привлечения к уголовной ответственности, его должны восстановить в должности.

Также реабилитированному возвращают или выплачивают компенсацию за конфискованное имущество: допустим, изъятые при обыске полицейскими компьютерную технику или автомобиль.

Еще человек вправе настаивать на компенсацию выплаченных штрафов и процессуальных издержек. В полном объеме человеку должны возместить расходы на адвоката.

Требовать возмещения имущественного ущерба может не только человек, которого несправедливо в чем-то обвинили. Если он умер, то имущественный вред возвращается его родственникам.

Как реабилитированному добиться компенсации морального и материального вреда?

Вопрос о компенсации морального вреда рассматривается в гражданском процессе. Для этого реабилитированному нужно подать иск в суд.

При этом в законе не прописано, какую компенсацию должен получить реабилитированный — это определяет судья. Обычно учитывается длительность судебного процесса, а также находился ли человек под стражей.

Человек, реализующий свое право на реабилитацию, вправе заявить любую сумму, которая кажется ему справедливой — хоть миллион долларов.

Однако, чтобы получить желаемую сумму, реабилитированному человеку следует хорошо подготовиться к процессу и запастись убедительными документами и доказательствам.

Процесс вынесения решения по гражданскому спору в части компенсации морального вреда может занять 4-6 месяцев.

Для компенсации материального вреда нужно подавать отдельный иск. По закону требование о возмещении имущественного вреда судья должен рассмотреть не позднее одного месяца со дня поступления иска.

На практике сроки могут быть и больше, поскольку тут все зависят от занятости конкретного судьи и качества представленных заявителем доказательств.

Возможно, для уточнения размера требований и подтверждения судье придется сделать запросы в различные органы и инстанции.

Почему суды занижают размер компенсаций?

Действительно, как правило суды существенно занижают размер имущественного или морального вреда. Это одна из главных проблем.

По словам собеседников «Нового Калининград», суды идут на поводу у ответчиков — представители Минфина снижают размер компенсации, формально руководствуясь принципом «разумности и обоснованности». «Суд — это государственный орган, Минфин — государственный орган.

Бюджет у нас государственный, люди государственные. Они получают зарплату от государства, поэтому интересы государства преследуют. Хотя нельзя сказать, что это повсеместно», — говорит адвокат Дмитрий Матяж.

Виктор Лисевич упоминает случай, когда человек, который провел больше трех лет в СИЗО, смог добиться от судов первой и апелляционной инстанции лишь 150 тысяч рублей в качестве компенсации. «Но адвокаты проявили упорство и дошли до Верховного суда, который переломил ситуацию и взыскал 2,3 млн рублей компенсации морального вреда», — говорит Лисевич.

На практике у судьи может возникнуть критическое отношение к представленным доказательствам размера компенсации имущественного вреда или он может необоснованно придираться к оформлению документов.

Сложно ли обвиняемым добиться реабилитации? И почему?

Существует угроза, что уголовное преследование могут возобновить уже после того, как за человеком признали право на реабилитацию. То есть полиция или Следственный комитет, например, могли прекратить уголовное дело, а потом отменить свое же постановление о прекращении дела в любой момент — даже спустя несколько лет. Этим, по словам адвокатов, злоупотребляли правоохранительные органы.

Однако с некоторых пор в России существует ограничение против подобных злоупотреблений. Теперь если с момента прекращения уголовного дела прошел год, то возобновить уголовное преследование следственный орган может только по решению суда. То есть следствию нужно будет доказать в суде, почему человека, получившего право на реабилитацию, снова решили подвергнуть уголовному преследованию.

Какую оценку заслуживает институт реабилитации в России?

В последнее время институт прошел значительное улучшение и реформирование в интересах оправданных лиц, считает Дмитрий Матяж. Например, как было сказано выше, установлен ограничительный срок отмены постановлений о прекращении дел и судебный контроль над этим. Более-менее детально прописаны обязанности лиц, которые реализуют права на реабилитацию: это прокурор, следователь, суд.

Однако, отмечают юристы, в России не так-то просто добиться прекращения дела по реабилитирующим основаниям в принципе. «Размер оправдательных приговоров крайне низок. По разным данным, он менее 0,5%.

У нас в судебной системе хронический обвинительный уклон. В приговорах можно прочитать ставшие привычными фразы типа „нет оснований не доверять сотрудникам правоохранительных органов“.

Закрываются глаза на различные нарушения», — говорит Дмитрий Матяж.

Признание вины возводится во главу доказательственной базы, и на фоне правоохранительных органов позиция адвокатуры крайне слаба — адвокатов просто не слушают. В настоящее время принимаются поправки, регулирующие особый порядок судебного разбирательства. Дела по тяжким и особо тяжким преступлениям теперь будут рассматриваться в полном объеме и с обязательной оценкой всех доказательств.

Также адвокатское сообщество добивается, чтобы как можно больше дел перевели в компетенцию суда присяжных. Присяжный заседатель — обычный гражданин, который не связан статистикой, не получит выговор и понижение по службе за оправдательный приговор; у него нет чувства «корпоративной солидарности» в силу ранее занимаемых должностей, ведь многие судьи — это бывшие следователи и прокуроры.

При этом люди наслышаны из СМИ о случаях подбрасывания наркотиков и других противоправных действиях полиции. Через сферу своего жизненного опыта присяжный смотрит на дело и принимает решение о виновности или невиновности подсудимого. Суды с участием присяжных — это наиболее независимая форма судопроизводства на данный момент.

Почему силовые структуры неохотно признают, что незаконно преследовали того или иного человека?

Прокурор от имени государства должен принести официальное извинение реабилитированному за причиненный ему вред. Если информация об уголовном деле освещалась в СМИ, то в том же издании должна быть помещена заметка о реабилитации.

Но вообще, реабилитация для следственных органов — явление крайне нежелательное, поскольку указывает на возможную некомпетентность, халатность и нарушение закона. Речь идет о средствах государственного бюджета, поэтому соответствующие должностные лица всячески препятствуют признанию права на реабилитацию.

Каждое прекращение дела — это удар по чести мундира и обширные совещания, где будет неприятный «разбор полетов», дисциплинарные наказания и другие негативные проявления по службе.

Текст — Олег Зурман, фото «Новый Калининград»

Источник: https://www.newkaliningrad.ru/news/community/23565145-khronicheskiy-obvinitelnyy-uklon-kak-dobitsya-reabilitatsii-za-nezakonnoe-delo.html

Верховный суд разъяснил правила компенсации за незаконное уголовное дело

Судебная практика по реабилитации за незаконное уголовное преследование

Важные подсчеты сделала Судебная коллегия по гражданским делам Верховного суда РФ, когда изучала требования гражданина о компенсации его моральных страданий за незаконное уголовное преследование.

Житель Санкт-Петербурга был арестован, его обвинили в тяжком уголовном преступлении и поместили в камеру следственного изолятора.

Спустя три года и два месяца двери камеры открыли и гражданина отпустили на волю со словами: извини, мужик, ошибочка вышла.

Верховный суд разъяснил, кто обязан отвечать за скользкий тротуар

Суд признал за человеком право на реабилитацию. И вчерашний подозреваемый пошел в суд с иском о компенсации ему морального вреда. Районный суд согласился, что гражданин незаконно пострадал и право на компенсацию имеет, но запрошенная им сумма в два миллиона триста тысяч рублей судью не устроила, и он очень сильно ее урезал.

Вышестоящая инстанция с таким расчетом коллеги согласилась.

А вот сам истец на меньшее был не согласен.

Он обратился в Верховный суд, который посчитал его аргументы и обоснования запрошенной суммы заслуживающими внимания.

Итог — Верховный суд сам пересчитал деньги за незаконное уголовное преследование и велел их выплатить вчерашнему заключенному столько, сколько он попросил.

Подчеркнем, такие решения Верховного суда РФ — самому выносить вердикт — высокая судебная инстанция принимает крайне редко.

В районном суде вчерашний заключенный, называя сумму компенсации, высчитал ее так — ему должны заплатить по две тысячи рублей за каждый день, проведенный на нарах под стражей.

Но у районного суда был другой расчет — истцу вполне хватит 150 тысяч рублей за весь срок. И ни копейки больше. Апелляция возражать против подсчета своих коллег не стала.

А вот Верховный суд РФ с таким расчетом не согласился.

Моральные страдания, по мнению районного суда, были у человека потому, что он «не мог навещать родных, которые нуждались в уходе». А вот доводы арестанта, что за годы заключения в камере следственного изолятора он утратил социальные связи, не мог создать семью, так как был в изоляции, суд отмел — по его мнению нет доказательств.

ВС постановил: при рассмотрении дел о репостах нужно доказать злой умысел

Верховный же суд увидел в этом споре следующее — по Конституции (статья 53) каждый имеет право на возмещение государством вреда, причиненного действиями или бездействием органов государственной власти или их должностных лиц.

Про компенсацию за незаконное пребывание в камере говорит и статья 1100 Гражданского кодекса.

Плюс к этому о компенсации морального вреда говорит и 151-я статья того же Гражданского кодекса РФ. В этой статье сказано, что при определении размеров компенсации морального вреда суд принимает во внимание степень физических и нравственных страданий.

Верховный суд РФ еще напомнил, что по компенсации морального вреда гражданам был специальный пленум Верховного суда РФ (№ 10 от 20 декабря 1994 года). Там было разъяснено, от чего именно зависит размер такой компенсации, а от чего — не зависит.

Высокая судебная инстанция напомнила коллегам о том, что наша страна — участник Конвенции о защите прав человека. Мы ее ратифицировали.

В Конвенции о защите прав человека сказано, что каждый имеет право на уважение к своей личной и семейной жизни, жилища и корреспонденции.

Кстати, в Конвенции четко расписано, что подразумевается под понятием «семейная жизнь» — это не только отношения между супругами, но и отношения гражданина со своими детьми и с родителями.

По мнению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда РФ , местные суды даже не вспомнили про Конвенцию о защите прав человека и не вспомнили про разъяснения пленума Верховного суда.

Верховный суд готовит разъяснение, как оспаривать приказы

Истец, как увидела Судебная коллегия из материалов дела, поддерживал близкие семейные отношения со своими родителями. Он им помогал материально, так как они нетрудоспособные и нуждаются в помощи.

Естественно, из-за незаконного обвинения он надолго был лишен возможности помогать своим старикам. А еще у гражданина на иждивении есть сын-студент. Посаженный в камеру отец, подчеркнул Верховный суд, не мог заботиться о сыне и общаться с ним. Причем, как заявил высокий суд, длительное время.

Эти обстоятельства, по мнению Судебной коллегии по гражданским делам Верховного суда, сомнений не вызывают, и их надо было учитывать при решении вопроса о размере компенсации морального вреда. Но местные суды это проигнорировали.

Суды ограничились суждением, что нравственные страдания были у вчерашнего заключенного лишь от невозможности навещать родных, которым нужен был постоянный уход. Все остальные обстоятельства не учитывались.

Хотя пленум Пленум Верховного суда РФ перечислил, в чем заключаются нравственные переживания: это невозможность продолжать активную общественную жизнь, раскрытие семейной и врачебной тайны, страдают от распространения порочащих сведений. Сюда же добавлены ограничение или лишение каких-либо прав.

В общем, список всего того, что точно приносит гражданину нравственные мучения и страдания, довольно большой.

Верховный суд подчеркнул — требования истца были абсолютно четко мотивированны. Но суды их почему-то не учли. Не заметили они и то, что истец никогда до этого не привлекался к ответственности, был добропорядочным членом общества, работал. Для такого человека камера следственного изолятора и серьезные обвинения в преступлении были «существенным психотравмирующим фактором».

Местные суды, по мнению Верховного суда, даже не вспомнили про Конвенцию о защите прав человека

Истец в своем заявлении в суд как примеры выплат определенных сумм, привел дела россиян, рассмотренные Европейским судом по правам человека. Все дела, которые он перечислил — аналогичные его делу. В них речь шла о компенсациях незаконно обвиненных.

В своем иске наш герой указал, сколько каждому заявителю присудил Европейский суд.

Верховный суд РФ подчеркнул, «именно с учетом сложившейся практики Европейского суда по правам человека истец просил взыскать компенсацию из расчета 2 тысячи рублей за сутки содержания под стражей».

А вот местные суды посчитали, что вчерашнему заключенному вполне достаточно заплатить по 132 рубля за каждые сутки ареста.

По мнению высокого суда, такая мизерная сумма за 38 месяцев под стражей является «явно несправедливой». Верховный суд РФ отменил все решения местных судов и велел заплатить истцу именно столько, сколько он попросил.

Источник: https://rg.ru/2018/10/01/verhovnyj-sud-raziasnil-pravila-kompensacii-za-nezakonnoe-ugolovnoe-delo.html

Юрист Воеводин
Добавить комментарий