Постановление 2019 19 о превышении пределов необходимой обороны

Декриминализация: больше вопросов, чем ответов

Постановление 2019 19 о превышении пределов необходимой обороны

«Все основные положения права необходимой обороны в нашем законодательстве верны, остается развивать их частностями. Эти частности разовьются при всестороннем обсуждении вопроса на практике, в суде.

Дело гласного суда – указать на те пробелы, которые надо пополнить, и на те ошибки, которые надо исправить в законах о необходимой обороне.

Надо надеяться, что наш новый суд, поднимая и развивая юридические воззрения народа, выяснит с особою ясностью существо права необходимой обороны. Законодательству останется только принимать в соображения его указания по этому вопросу.

Это время, когда наука, законодательство и судебная практика пойдут у нас рука об руку, можно надеяться, настанет скоро…», – резюмировал свою работу «О праве необходимой обороны» Анатолий Кони более столетия назад.

4 июля Верховный Суд РФ представил очередные «частности», обобщив практику применения судами норм гл. 8 УК РФ, касающихся обстоятельств, исключающих преступность деяния, а также ст. 108 и 114, предусматривающих ответственность за убийство и причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны и мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление (далее – обзор).

В целом обзор базируется на фундаментальных разъяснениях, содержащихся в Постановлении Пленума ВС РФ от 27 сентября 2012 г. № 19 «О применении судами законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление» (далее – Постановление № 19), и каких-либо новых позиций не содержит.

ВС обобщил судебную практику, связанную с декриминализацией преступных деянийОпубликован обзор практики применения судами положений УК об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, а также об ответственности за превышение пределов необходимой обороны и мер, необходимых для задержания преступника

ВС, разбирая ошибки, допущенные судами, акцентировал внимание на правильности оценки той или иной ситуации – т.е., по существу, субъективного отношения к ним со стороны судов.

Ярким примером тому является приведенное в обзоре уголовное дело в отношении С., который был осужден приговором Сургутского районного суда ХМАО-Югры от 26 мая 2016 г. по ч. 4 ст. 111 УК РФ с дальнейшей отменой приговора и последующих судебных решений Судебной коллегией по уголовным делам ВС РФ и переквалификацией деяния на ч. 1 ст. 108 УК РФ.

С точки зрения защиты С. подобная переквалификация безусловно является победой, однако если рассмотреть ситуацию в другом ракурсе, решение судебной коллегии не столь однозначно.

Так, за основу обстоятельств инцидента суды взяли показания С., рассказавшего, что в тот вечер у них с братом произошел конфликт, в который вмешался их квартирант. В ходе ссоры между С. и квартирантом завязалась потасовка, квартирант ударил С.

по лицу, тот схватил его за руку, в которой квартирант держал нож, и стал выворачивать, в результате чего завладел ножом. В процессе борьбы С.

ударил квартиранта ножом сначала в область живота, затем в спину, после чего вышел из квартиры, попросив соседку позвонить в «скорую помощь» и полицию.

Отменяя судебные решения, ВС отметил, что суд не исследовал обстоятельства, предшествовавшие конфликту, характеристики потерпевшего и осужденного, их физические данные и возраст, хотя эти сведения имеют существенное значение для оценки событий преступления. Далее приведен анализ личности потерпевшего как неработающего, употребляющего спиртные напитки, вспыльчивого, особенно в состоянии опьянения, принадлежность ножа потерпевшему и предположения свидетеля о возможности нападения со стороны потерпевшего.

К сожалению, тексты судебных решений не опубликованы, что препятствует детальному анализу установленных обстоятельств дела, тем не менее в исходных данных, содержащихся в обзоре, отсутствует информация о том, что потерпевший, держа в правой руке нож, высказывал угрозы жизни и здоровью С., в том числе возможности применения ножа.

Удар в лицо осужденному, который не может быть отнесен к разряду насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица, потерпевший нанес не ножом, что в некоторой степени свидетельствует о нежелании его использования, к тому же обстоятельства, при которых в его руках оказался нож, не установлены. Нет данных и о наличии у С.

телесных повреждений, которые могли образоваться в результате потасовки.

Кроме того, нельзя однозначно утверждать, что именно потерпевший явился инициатором конфликта, ведь исходя из показаний С., потерпевший вмешался в уже начавшуюся между братьями ссору.

Приведенные мной контраргументы подчеркивают субъективную оценку событий со стороны судов различных уровней. Думается, ценность обзора была бы значительно больше, если бы высшая судебная инстанция в своих разъяснениях предприняла попытки исключения подобного субъективного фактора.

Несмотря на разъяснения ВС, грань, разделяющая допустимую и недопустимую защиту, а также ее правомерность и превышение пределов, до сих пор является неопределенной.

Проблема обозначения этой границы видится в том, что обороняющийся находится в стрессовой ситуации под влиянием волнения, страха, замешательства.

Эти эмоции в ряде случаев препятствуют адекватному восприятию и оценке угрожающей опасности, чтобы спрогнозировать намерения нападающего и принять соответствующие меры защиты.

В связи с этим представляется, что при возникновении спорных моментов, относящихся к необходимой обороне либо превышению ее пределов, есть смысл шире использовать возможности психологических исследований личности как обороняющегося, так и нападающего, с оценкой их индивидуальных особенностей и эмоционального состояния применительно к конкретным событиям. Понятно, что в силу ч. 2 ст. 17 УПК РФ никакие доказательства не имеют заранее установленной силы, однако подобными видами исследований в ряде случаев упомянутый индивидуальный субъективный фактор при рассмотрении уголовных дел рассматриваемой категории можно исключить.

К сожалению, ни Постановление № 19, ни обзор не содержат рекомендаций проведения психологических и психолого-психиатрических экспертиз, в то же время в обзоре приведен ряд дел, где таковые были успешно использованы.

Развивая свои выводы в этом направлении, суд признал несоразмерными последствия нанесения удара деревянным кием, соединенным металлическими болтами, фактам удара стеклянным графином, а равно руками или ногами нападавшего и свидетеля. Кроме того, суд сослался на тот факт, что С.

является профессиональным игроком в бильярд, имеет поставленный удар кием и не мог не осознавать последствия его нанесения.

Постановлением президиума Московского областного суда от 5 сентября 2018 г. № 382 приговор и апелляционное определение в отношении С. были отменены, а уголовное дело прекращено на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ за отсутствием в деянии состава преступления.

Отмечено, что суд не принял во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие ему события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося. В частности, из установленных обстоятельств следует, что на замечание С.

по поводу поведения в баре потерпевшего и свидетеля, находившихся в состоянии алкогольного опьянения, потерпевший высказал оскорбления и вместе со свидетелем, державшим в руке стеклянный графин, напал на С.

Последний, удаляясь от нападавших и воспринимая их действия как посягательство на свою жизнь и здоровье, находился в состоянии необходимой обороны, что также подтверждается актом амбулаторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы, согласно которому С.

в тот момент находился в состоянии эмоционального напряжения, обусловленного поведением потерпевшего, и испытывал переживания, страх, опасения за свою безопасность, а также растерянность, что несколько снижало возможность интеллектуального опосредования действий и прогноза их возможных последствий.

В другом примере из обзора президиум Свердловского областного суда отменил приговор Орджоникидзевского районного суда г. Екатеринбурга и апелляционное определение судебной коллегии по уголовным делам Свердловского областного суда и прекратил дело в отношении Л., осужденной по ч. 4 ст. 111 УК РФ, за отсутствием состава преступления (постановление от 22 июля 2015 г. по делу № 44у-126/2015).

В числе прочих доказательств при вынесении решения о прекращении дела были приняты во внимание выводы комплексной судебно-психиатрической экспертизы, согласно которым в момент противоправного посягательства на Л. она находилась в состоянии эмоционального напряжения, возникшего на фоне конфликта с погибшим, испугалась за свою жизнь и жизнь ребенка, хотела остановить нападавшего.

Как установил суд, потерпевший более двух часов избивал Л.

, нанес ей множественные удары ногами и руками; применив в качестве оружия кухонный нож, нанес три резаные раны в область жизненно важных органов – шеи и живота, а также высказывал угрозы убийством, которые она воспринимала реально. После этого мужчина лег на диван и положил нож возле себя. В этот момент Л. схватила указанный нож и умышленно нанесла им смертельные ранения пострадавшему.

Однако далее мы вновь видим неоднозначность оценки действий обороняющегося. Так, после направления уголовного дела на новое рассмотрение в апелляцию, апелляционным определением судебной коллегии по уголовным делам Пермского краевого суда от 27 июля 2017 г. приговор первой инстанции в отношении Ш. был изменен, а ее действия переквалифицированы с ч. 1 ст. 105 на ч. 1 ст. 108 УК РФ.

Из материалов дела и приведенных в приговоре доказательств, в том числе показаний Ш., видно, что потерпевший ранее неоднократно избивал ее, угрожал убийством, в связи с чем женщина обращалась в полицию и скрывалась вместе с дочерью у сестры.

В день, когда было совершено убийство, потерпевший вновь избил Ш., душил, пинал ногами, угрожал, бросал в нее различные предметы. Когда потерпевший схватил ребенка за волосы, женщина позвонила в полицию.

Сотрудники полиции освободили мужчину через 20 минут, после чего, как поясняла Ш., он зашел в кухню, где схватил Ш. за шею. Она, испугавшись, оттолкнула его, он попятился, затем с силой толкнул ее в грудь, отчего она упала. При этом пострадавший оскорблял Ш.

и высказывал в ее адрес угрозы. Вставая, женщина увидела на полу нож, которым нанесла пострадавшему два удара, в результате которых тот умер.

Как было отмечено, действия Ш. в итоге были квалифицированы по ч. 1 ст. 108 УК РФ, хотя на самом деле обстоятельства в некоторой степени схожи с ранее приведенным делом о бытовом насилии, которое было прекращено за отсутствием состава преступления.

В данном случае также не был ясен момент окончания преступного посягательства со стороны потерпевшего и были достаточные основания полагать, что последний продолжит свои противоправные действия и может лишить Ш. жизни.

Тем не менее ее действия все-таки признаны судом преступными, хотя квалифицированы не как умышленное убийство.

Связано такое решение с отсутствием экспертного психологического исследования или нет, сказать сложно, однако факт остается фактом.

Ввиду отмеченных противоречий разъяснения высшей судебной инстанции, представленные в обзоре, на мой взгляд, породят больше вопросов, нежели ответов.

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/dekriminalizatsiya-bolshe-voprosov-chem-otvetov/

Вс обобщил судебную практику, связанную с декриминализацией преступных деяний

Постановление 2019 19 о превышении пределов необходимой обороны

4 июля Верховный Суд опубликовал Обзор практики применения судами положений главы 8 УК РФ об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, а также ст.

108 и 114 Кодекса, предусматривающих ответственность за убийство и причинение вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны и мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление.

Документ был утвержден Президиумом ВС РФ 22 мая.

Отмечая тенденцию снижения числа осужденных за убийство при превышении пределов необходимой обороны с 2015 г.

, ВС отметил, что вопросы применения положений УК об обстоятельствах, исключающих преступность деяния, разъяснены в Постановлении Пленума ВС РФ от 27 сентября 2012 г. № 19. Данные разъяснения, подчеркивается в обзоре, способствуют единообразию применения ст.

37, 38, 108 и 114 УК. При рассмотрении уголовных дел данной категории суды также руководствуются Постановлением Пленума от 26 января 2010 г. № 1.

В обзор вошли правовые позиции по четырем категориям дел.

Состояние необходимой обороны

Первый раздел обзора касается установления состояния необходимой обороны. Так, ВС отметил, что суды в основном правильно разрешали уголовные дела, связанные с причинением вреда при защите от общественно опасного посягательства.

Для установления пределов необходимой обороны учитывались такие фактические обстоятельства дела, как соответствие средств защиты и нападения, характер опасности, угрожающей интересам обороняющегося либо иным охраняемым законом интересам, его силы и возможности по отражению посягательства, количество посягающих и обороняющихся, их возраст, физическое развитие, наличие оружия, место и время посягательства, внезапность и интенсивность нападения, момент его прекращения, возможность обороняющегося объективно оценить степень и характер угрожающей ему опасности, а также возможность определить момент прекращения посягательства (п. 1.1 обзора).

Также суды учитывают, что находившимся в состоянии необходимой обороны не признается лицо, спровоцировавшее нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий, в том числе для причинения вреда здоровью, хулиганства, сокрытия другого преступления и т.п. (п. 9 Постановления Пленума № 19). ВС подчеркнул, что такие деяния обоснованно квалифицировались без учета признаков необходимой обороны (п. 1.2 обзора).

В п. 1.3 Верховный Суд отметил, что суды принимают во внимание форму вины, с которой обороняющийся причинил вред здоровью посягающему либо смерть, опираясь при этом на разъяснение ВС о том, что причинение любого вреда по неосторожности вследствие действий оборонявшегося лица при отражении общественно опасного посягательства не влечет уголовную ответственность (п. 11 Постановления № 19).

Как указано в п. 1.4 обзора, в отдельных случаях суды апелляционной и кассационной инстанций испытывают сложности с применением ст. 37 УК – в частности, неправильно оценивают ситуации, в которых продолжается общественно опасное посягательство и сохраняется состояние необходимой обороны.

Также они не всегда принимают во внимание, что переход оружия или других предметов, использованных в качестве такового, от посягавшего к оборонявшемуся сам по себе не может свидетельствовать об окончании посягательства, если с учетом интенсивности нападения, количества посягавших, их возраста, пола, физического развития и других обстоятельств сохранялась реальная угроза продолжения посягательства (п. 8 Постановления № 19).

ВС обратил внимание судов на необходимость учитывать, что переход орудия к оборонявшемуся наряду с другими обстоятельствами, установленными по делу, может указывать на прекращение посягательства и, как следствие, завершение состояния необходимой обороны.

Также суды должны принимать во внимание, что данное состояние может иметь место в ситуациях, когда, во-первых, защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но, исходя из обстоятельств, для оборонявшегося не был ясен момент его окончания, и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается.

Во-вторых, посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лишь приостанавливалось посягавшим с целью создания наиболее благоприятной обстановки для его продолжения или по иным причинам.

Трудности возникают у судов и в связи с юридической оценкой поведения участников конфликта, завершившегося смертью либо причинением тяжкого вреда здоровью, с учетом последовательности, характера и опасности их действий, а также фактического наличия посягательства, от которого имело право обороняться лицо, действия которого повлекли указанные последствия (п. 1.5 обзора).

Умышленное причинение оборонявшимся тяжкого вреда здоровью или смерти посягавшему

Второй раздел посвящен квалификации убийства и умышленного причинения тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны

Как отмечается в п. 2.

1, при квалификации умышленного причинения смерти либо тяжкого вреда здоровью посягавшего суды не всегда усматривают совершение данных действий в состоянии необходимой обороны и не учитывают, что несоразмерность мер защиты опасности посягательства свойственна именно превышению пределов обороны, поскольку причинение вреда другому лицу происходит при отражении его общественно опасного посягательства, когда обороняющийся умышленно совершает действия, явно не соответствующие характеру и опасности последнего. Согласно ч. 2 ст. 37 УК такое превышение возможно, только если посягательство не связано с применением насилия, опасного для жизни, либо с угрозой его применения.

В отдельных случаях суды не учитывают разъяснения, содержащиеся в п. 14 Постановления № 19, о том, что обороняющееся лицо из-за волнения, вызванного посягательством, не всегда может правильно оценить характер и опасность последнего и избрать соразмерные способ и средства защиты.

При этом действия оборонявшегося нельзя рассматривать как совершенные с превышением пределов обороны, если причиненный вред хотя и оказался больше предотвращенного, но при причинении вреда не было допущено явного несоответствия мер защиты характеру и опасности посягательства.

Причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление

Раздел 3 обзора посвящен применению норм УК о причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление.

Так, ВС указал, что положения ст. 38 УК, регламентирующие правомерное причинение вреда при задержании лица, совершившего преступление, а также ч. 2 ст. 108 и ч. 2 ст. 114 УК об ответственности за превышение допустимых мер в судебной практике применяются редко.

Тем не менее у судов возникают сложности с выяснением наличия данного обстоятельства и факта превышения мер, необходимых для задержания.

В частности, суды в отдельных случаях не устанавливают и не исследуют тот факт, что правоохранители или иные лица действовали в состоянии задержания лица, совершившего преступление, а причинение ему вреда обусловливалось обстоятельствами задержания.

«Наличие данных примеров свидетельствует о том, что оценка обстоятельств, связанных с самообороной, – очень сложный процесс, вызывающий большие затруднения у судов, что вкупе с мизерным процентом оправдательных приговоров практически гарантирует обвинительный», – отметил партнер консалтинговой группы G3, адвокат Александр Татаринов.

Условия крайней необходимости

Как указано в заключительном разделе о применении положений УК о причинении вреда в условиях крайней необходимости, трудности у судов возникают и в оценке таких ситуаций.

В частности, при определении наличия реальной опасности, непосредственно угрожающей интересам личности, общества или государства, и невозможности ее устранения способами, не связанными с причинением вреда третьим лицам.

При этом вопрос о том, что лицо причинило вред в состоянии крайней необходимости, преимущественно возникал по уголовным делам о преступлениях в сфере экономической деятельности, в том числе совершенных руководителями коммерческих организаций и предпринимателями.

При этом ВС подчеркнул, что ситуации, связанные с причинением вреда в состоянии крайней необходимости, могут возникать и в других сферах, в том числе в рамках общественных отношений, обеспечивающих конституционные права и свободы человека и гражданина.

При оценке данных ситуаций судам необходимо обращать внимание на такие обязательные условия, указывающие на правомерность предпринятых лицом действий, как наличие и действительный характер опасности, а также невозможность ее устранения без нарушения прав и свобод другого лица и отсутствие явного превышения допустимых при этом пределов, в том числе в виде причинения вреда, равного или большего по сравнению с тем, который мог быть причинен при дальнейшем развитии возникшей опасности.

Адвокаты обратили особое внимание на последний раздел обзора

«В первом из приведенных примеров лицо было признано виновным в совершении преступления по ст. 199 УК (уклонение от уплаты налогов и сборов), во втором – по п. “б” ч. 2 ст.

177 УК (осуществление предпринимательской деятельности без лицензии).

В обоих случаях приговоры были отменены, а уголовные дела прекращены за отсутствием состава преступления по тем основаниям, что при вынесении приговора судом не были учтены положения п. 1 ст. 39 УК», – отметил Александр Татаринов.

Эксперт добавил, что ВС еще раз подчеркнул важность правильной оценки обстоятельств и применения норм с учетом степени опасности деяния. «Это является положительной тенденцией, так как высшая судебная инстанция уже неоднократно обращала внимание на экономические статьи, призывая суды быть более внимательными в отношении подобной категории дел», – резюмировал адвокат.

«Поскольку основным направлением моей деятельности является защита предпринимателей, примеры, связанные именно с предпринимательской деятельностью, для меня наиболее значимы, – отметил адвокат Новосибирской городской коллегии адвокатов Виктор Прохоров. – К сожалению, в данном разделе отражены всего два случая применения судами ст. 39 УК, причем только один из них относится к предпринимательской деятельности».

Тем не менее, добавил Виктор Прохоров, даже этот единственный пример позволяет положительно оценить обзор в целом, поскольку это один из немногих случаев применения ст. 39 УК при обвинении лица в совершении преступления, предусмотренного ст. 199 Кодекса.

Адвокат и руководитель уголовной практики юридической фирмы «Инфралекс» Артем Каракасиян добавил, что по данному вопросу отсутствует постановление Пленума ВС, и суды не имеют четких ориентиров, давно существующих для других обстоятельств, исключающих преступность деяния.

Безусловно, правильным шагом, по мнению эксперта, является то, что высший судебный орган обратил внимание на сложности применения крайней необходимости по делам об экономических преступлениях.

«Зачастую при наступлении кризиса на предприятии руководство вынужденно допускает формальное нарушение требований уголовного закона (например, не уплачивает налоги, скрывает доходы или осуществляет деятельность в отсутствие лицензии).

При этом суды зачастую не принимают во внимание, что эти нарушения вызваны не корыстными или иными противоправными мотивами гендиректора, а его желанием не допустить большего вреда», – подчеркнул он.

Адвокат добавил, что согласно ст. 39 УК для применения нормы о крайней необходимости должны быть доказаны наличие опасности для охраняемых законом интересов и невозможность ее устранения иными средствами, кроме как допущенным нарушением Кодекса.

«Несмотря на достаточную ясность данной нормы, на практике обосновать ее применимость бывает сложно, поскольку у судов часто отсутствует понимание, какие именно факты нужно учитывать по экономическим делам, – отметил Артем Каракасиян.

– Кроме того, ВС отметил, что в определенных случаях возможное прекращение деятельности предприятия само по себе может рассматриваться как достаточный источник опасности, порождающей ситуацию крайней необходимости.

К таким случаям отнесены риск утраты большого числа рабочих мест, срыва отопительного сезона (для водоснабжающих организаций), создания аварийных ситуаций (для опасных производств)».

По мнению эксперта, из обзора можно сделать вывод, что при установлении невозможности устранить опасность законными средствами суды должны изучать действия руководства предприятия, совершенные в период нарушения закона.

«В пользу крайней необходимости говорят диалог с органами власти (заблаговременное информирование о кризисе на предприятии и грозящем возникновении задолженности по налоговым платежам), обращение в налоговые органы с просьбой о реструктуризации долга, расходование денежных средств, поступающих на счет организации, исключительно на текущую деятельность (выплата зарплаты, приобретение сырья) и т.д.», – пояснил он.

Артем Каракасиян добавил, что в дальнейшем требуется более детальная разработка института обстоятельств, исключающих преступность деяния, применительно к экономическим преступлениям.

«Это необходимо, так как в условиях нестабильной экономики отсутствие проработанных подходов к применению норм о крайней необходимости и обоснованном риске создает предпосылки для несправедливого привлечения руководства организаций к уголовной ответственности», – подчеркнул он.

https://www.youtube.com/watch?v=d4VURQu7BuY

По мнению Виктора Прохорова, данный обзор ВС имеет явный перекос в сторону анализа практики применения соответствующих положений в делах о преступлениях против личности.

«Полагаю, что регулярная подготовка и публикация таких обзоров, безусловно, полезна как для правоприменителей, так и для представителей бизнеса.

Практика показывает, что предприниматели зачастую оказываются в практически тождественных ситуациях, что, видимо, является следствием сложившихся во всех регионах сходных экономических условий», – считает он.

Адвокат добавил, что и в минувшем году, и в текущем к нему неоднократно обращались бизнесмены, в отношении которых проводилась проверка по сообщениям о преступлениях, предусмотренных ст. 199.2 УК.

«Все они являлись руководителями производственных предприятий непрерывного цикла, в котором остановка производства означает его неизбежную гибель, – пояснил он.

– Их действия по направлению выручки на нужды предприятия в обход заблокированных расчетных счетов были вызваны, безусловно, крайней необходимостью и желанием не допустить прекращения работы производства, сохранить рабочие места и источник доходов для работников и членов их семей».

В заключение эксперт подчеркнул, что такого рода обзоры должны рассматриваться на совещаниях в правоохранительных органах в целях недопущения заведомо незаконного уголовного преследования в сходных случаях.

Источник: https://www.advgazeta.ru/obzory-i-analitika/vs-obobshchil-sudebnuyu-praktiku-svyazannuyu-s-dekriminalizatsiey-prestupnykh-deyaniy/

Верховный Суд разъяснил положения УК о необходимой обороне

Постановление 2019 19 о превышении пределов необходимой обороны

Судам сообщили, что именно нужно учитывать, разрешая вопрос о превышении пределов необходимой обороны. ВС РФ велел отграничивать убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны от убийства и причинения тяжкого вреда здоровью в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения. Постановление дает ряд других рекомендаций.

КонсультантПлюс ПОПРОБУЙТЕ БЕСПЛАТНО

Получить доступ Верховный Суд РФ разъяснил положения Уголовного кодекса о пределах необходимой обороны. Этому вопросу посвящено Постановление Пленума ВС РФ № 19 от 27 сентября 2012 г.

Оно касается применения законодательства о необходимой обороне и причинении вреда при задержании лица, совершившего преступление. Пленум затронул вопросы, связанные с нормами статей 37 и 38 УК РФ.

Судам сообщили, какие факторы нужно учитывать, разрешая вопрос о превышении пределов необходимой обороны. Пленум обратил внимание, что причиненный в состоянии необходимой обороны вред не подлежит возмещению, если не были превышены ее пределы. Это предусматривает статья 1066 ГК РФ.

Постановление подчеркивает еще один важный нюанс. Не признается находившимся в состоянии необходимой обороны лицо, которое спровоцировало нападение, чтобы использовать его как повод для совершения противоправных действий.

Верховный Суд призвал не путать определенные понятия: убийство и умышленное причинение тяжкого вреда здоровью при превышении пределов необходимой обороны (часть 1 статьи 108 и часть 1 статьи 114 УК РФ), и, соответственно, убийство и причинение тяжкого вреда здоровью в состоянии внезапно возникшего сильного душевного волнения (статья 107 и статья 113 УК РФ). Судам посоветовали учитывать эмоциональное состояние оборонявшихся. Особое внимание велели уделить, к примеру, ситуации с ночным визитом грабителей в дом.

В документе даются, в частности, следующие разъяснения и рекомендации: 1. Обратить внимание судов на то, что положения статьи 37 УК РФ в равной мере распространяются на всех лиц, находящихся в пределах действия Уголовного кодекса Российской Федерации, независимо от профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения… 2. В части 1 статьи 37 УК РФ общественно опасное посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, представляет собой деяние, которое в момент его совершения создавало реальную опасность для жизни обороняющегося или другого лица. О наличии такого посягательства могут свидетельствовать, в частности:

  • причинение вреда здоровью, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (например, ранения жизненно важных органов);
  • применение способа посягательства, создающего реальную угрозу для жизни обороняющегося или другого лица (применение оружия или предметов, используемых в качестве оружия, удушение, поджог и т.п.).

Непосредственная угроза применения насилия, опасного для жизни обороняющегося или другого лица, может выражаться, в частности, в высказываниях о намерении немедленно причинить обороняющемуся или другому лицу смерть или вред здоровью, опасный для жизни, демонстрации нападающим оружия или предметов, используемых в качестве оружия, взрывных устройств, если с учетом конкретной обстановки имелись основания опасаться осуществления этой угрозы.

3. Под посягательством, защита от которого допустима в пределах, установленных частью 2 статьи 37 УК РФ, следует понимать совершение общественно опасных деяний, сопряженных с насилием, не опасным для жизни обороняющегося или другого лица (например, побои, причинение легкого или средней тяжести вреда здоровью, грабеж, совершенный с применением насилия, не опасного для жизни или здоровья).

При выяснении вопроса, являлись ли для оборонявшегося лица неожиданными действия посягавшего, вследствие чего оборонявшийся не мог объективно оценить степень и характер опасности нападения (часть 21 статьи 37 УК РФ), суду следует принимать во внимание время, место, обстановку и способ посягательства, предшествовавшие посягательству события, а также эмоциональное состояние оборонявшегося лица (состояние страха, испуга, замешательства в момент нападения и т.п.). В зависимости от конкретных обстоятельств дела неожиданным может быть признано посягательство, совершенное, например, в ночное время с проникновением в жилище, когда оборонявшееся лицо в состоянии испуга не смогло объективно оценить степень и характер опасности такого посягательства.

…Правомерные действия должностных лиц, находящихся при исполнении своих служебных обязанностей, даже если они сопряжены с причинением вреда или угрозой его причинения, состояние необходимой обороны не образуют (применение в установленных законом случаях силы сотрудниками правоохранительных органов при обеспечении общественной безопасности и общественного порядка и др.).

Разъяснить судам, что состояние необходимой обороны может иметь место в том числе в случаях, когда:

  • защита последовала непосредственно за актом хотя и оконченного посягательства, но исходя из обстоятельств для оборонявшегося лица не был ясен момент его окончания и лицо ошибочно полагало, что посягательство продолжается;
  • общественно опасное посягательство не прекращалось, а с очевидностью для оборонявшегося лица лишь приостанавливалось посягавшим лицом с целью создания наиболее благоприятной обстановки для продолжения посягательства или по иным причинам.

При защите от общественно опасного посягательства, сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия (часть 1 статьи 37 УК РФ), а также в случаях, предусмотренных частью 21 статьи 37 УК РФ, обороняющееся лицо вправе причинить любой по характеру и объему вред посягающему лицу… 11. Разъяснить судам, что уголовная ответственность за причинение вреда наступает для оборонявшегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что оборонявшийся прибегнул к защите от посягательства, указанного в части 2 статьи 37 УК РФ, такими способами и средствами, применение которых явно не вызывалось характером и опасностью посягательства, и без необходимости умышленно причинил посягавшему тяжкий вред здоровью или смерть. При этом ответственность за превышение пределов необходимой обороны наступает только в случае, когда по делу будет установлено, что оборонявшийся осознавал, что причиняет вред, который не был необходим для предотвращения или пресечения конкретного общественно опасного посягательства. Судам надлежит иметь в виду, что обороняющееся лицо из-за душевного волнения, вызванного посягательством, не всегда может правильно оценить характер и опасность посягательства и, как следствие, избрать соразмерные способ и средства защиты. Постановление Пленума ВС СССР от 16 августа 1984 года № 14 признано недействующим.

По информации «Делового Петербурга», первоначально Суд допускал защиту от заведомо незаконного применения силы со стороны сотрудников правоохранительных органов. Речь шла, в частности, о конфликтах с полицией в ходе массовых акций. Впоследствии эту формулировку из документа убрали.

Добавим, каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом. Это закреплено в статье 45 Конституции РФ. Норма о необходимой обороне служит одной из гарантий реализации этого права. Она обеспечивает защиту личности и прав обороняющегося, других лиц, а также интересов общества или государства от общественно опасного посягательства.

Напомним, Верховный Суд РФ — высший судебный орган по гражданским, уголовным, административным и иным делам, подсудным судам общей юрисдикции. Это прописано в законе «О судебной системе Российской Федерации».

Источник: https://ppt.ru/news/111053

Историческое развитие законодательства о необходимой обороне

Постановление 2019 19 о превышении пределов необходимой обороны


Ключевые слова: необходимая оборона, Русская Правда, Соборное Уложение, превышение пределов необходимой обороны, институт необходимой обороны, Постановление Пленума Верховного Суда

Из шести обстоятельств, которые исключают преступность деяния и регламентированные отечественным уголовным правом, необходимая оборона стоит на первом месте.

К тому же, институт необходимой обороны представляет собой один из древнейших институтов уголовного права. В соответствии с положениями Уголовного кодекса РФ 1996 г. (далее УК РФ) обороняющемуся лицу предоставляется право нанести нападающему вред с целью сохранения жизни, здоровья, имущества и др. благ.

Важно отметить, что одним из первых исторических памятников, в котором существует упоминание о необходимой обороне, выступает Русская Правда. Так, статьи 13, 14, 38, 40 включили в себя некоторые положения о необходимой обороне, но не выделяли ее в качестве самостоятельного института [2].

В середине ХVII века было осуществлено дальнейшее развитие института необходимой обороны в пределах осознания его как естественного права человека. Так, например, в 1649 году в Соборном Уложении необходимая оборона как правовой институт приобрела дальнейшее развитие.

Тем не менее, Соборное Уложение и все законодательные акты того времени не использовали понятие «необходимая оборона», не происходило и выделения данного института в отдельный раздел, а положения о необходимой обороне использовались в отдельных статьях и предполагали ответственность за конкретные преступления. Например, ст. 200 главы 10 определяла, что в случаях, когда лицо обороняло свой дом и убило человека «убийство учинено поневоле, от себя бороняся, и ему того в вину не ставить» [2].

В 1845 г. вводится Уложение о наказаниях уголовных и исполнительных, которое значительно расширяет институт необходимой обороны посредством закрепления возможности самозащиты и установления правил ее правомерности. Также расширяются объекты защиты. Причинение вреда при необходимой обороне считалось ненаказуемым.

Согласно ст.

107 Уложения, каждый имел право защищать себя самостоятельно в нескольких случаях: 1) в случае невозможности прибегнуть к защите местного или ближайшего начальства; 2) в случае наличия действительной опасности жизни и здоровью оборонявшегося; 3) в случае вторжения нападающего «в жительство оборонявшегося»; 4) в случае оказания сопротивления нападающим при задержании или прекращении начатого им действия.

Также устанавливалось два правила: 1) «каждый оборонявшийся обязан обо всех обстоятельствах и последствиях своей необходимой обороны немедленно объявить соседним жителям, а при первой возможности и ближайшему начальству»; 2) «всякий напрасный, сделанный нападающему после уже отвращения грозившей от него опасности, вред, признается злоупотреблением обороны, и виновный в том должен быть подвергнут наказанию, которое определяется по мере причиненного им вреда, по роду побуждения, коему он следовал и другим обстоятельствам» [1].

Ст. 109 Уложения устанавливала право использовать необходимую оборону для защиты не только собственных интересов, но и для защиты других, находящихся в подобных ситуациях.

Превышение пределов необходимой обороны Уложение 1845 г. не предусматривало, но тем не менее предполагало наказание за «всякий напрасный, сделанный нападающему после уже отвращения грозившей от него опасности, вред».

Возвращение к осознанию необходимой обороны как естественного права человека происходит в начале ХХ века. Принятое в 1903 г. Уголовное уложение тщательно регламентировало институт необходимой обороны.

Данный институт представлял собой не только обстоятельство, которое исключает наказание, но и непосредственно преступность деяния.

Вместе с тем, именно на данном этапе становления уголовного права, была осуществлена попытка регламентации вопросов превышения границ необходимой обороны, под которым понималась избыточность или неуместность защиты.

Впрочем, не обращая внимания на тот значительный интерес, который законодатель на всех шагах развития и становления нашей страны уделял необходимой обороне, наиболее совершенную регламентацию необходимая оборона приобрела в советский период. Кроме того, ни один из источников права дореволюционного периода не оговаривал специальную норму о необходимой обороне и о превышении ее пределов.

Так, например, Уголовный кодекс РСФСР 1922 года в ст. 19 утвердил понятие необходимой обороны и, тем самым, этим понятием охватил легитимную защиту против посягательств, направленных не только на личность, но и на права обороняющегося или третьих лиц.

Важное значение в развитии законодательства о необходимой обороне уделяется Основам уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г, которые впервые в истории российского уголовного права рассматривали основные вопросы превышения пределов необходимой обороны. В дальнейшем данные аспекты права были воспроизведены в УК РСФСР 1960 г.

Декабрь 1968 г. ознаменовался принятием Постановления Пленума Верховного Суда СССР «О практике применения судами законодательства о необходимой обороне» № 11, в котором была приведена полная характеристика понятия превышения пределов необходимой обороны.

В частности, Пленум установил, что «согласно закону, уголовная ответственность за причинение вреда наступает для обороняющегося лишь в случае превышения пределов необходимой обороны, то есть когда по делу будет установлено, что обороняющийся прибегнул к защите такими средствами и методами, применение которых явно не вызывалось ни характером, ни опасностью посягательства, ни реальной обстановкой, и без необходимости причинил посягавшему тяжкий вред» [3].

В дальнейшем становление института необходимой обороны нашло отражение в действующей Конституции РФ 1993 г. Так, например, ст.45 Конституции РФ устанавливает, что каждый вправе защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом.

Вершиной развития института необходимой обороны позволительно считать Уголовный кодекс РФ, закрепляющий необходимую оборону как событие, исключающее преступность деяния. Он регламентировал превышение границ необходимой обороны, а также обобщил и классифицировал предшествующее законодательство о данном институте уголовного права.

В условиях современной реальности можно с уверенностью сказать, что развитие уголовно-правовых норм о необходимой обороне имеет место, что вызвано, прежде всего, совершенствованием и усложнением социальных отношений. Так, например, в 2012 году было принято новое Постановление Пленума Верховного Суда РФ по вопросам необходимой обороны.

Таким образом, отдельные положения о необходимой обороне имелись в законодательстве нашей страны на протяжении всего периода его становления и развития, но в тоже время отсутствовал урегулированный институт необходимой обороны и упорядочение вопросов превышения ее пределов. В первый раз она была зафиксирована именно в рамках УК РСФСР 1922 г., что повысило степень личной безопасности людей, их легитимных прав и интересов.

В свою очередь, обобщая вышеупомянутое, имеет место тот факт, что история возникновения, развития и становления института необходимой обороны представляет собой отражение меняющегося отношения государства к человеку, личности и его безопасности.

Литература:

  1. Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845г. // Отечественное законодательство XI-XX вв. Ч.1. — М., 1999.
  2. Хрестоматия по истории отечественного государства и права. Часть 1 [: учебное пособие / сост. И. Ю. Маньковский. — Барнаул: Изд-во Алт. ун-та, 2014. С.189.
  3. Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 12 декабря 1969 г. № 11 «О практике применения судами законодательства о необходимой обороне» // СПС «Консультант Плюс» (дата обращения — 17.06.2016 г.)

Основные термины(генерируются автоматически): необходимая оборона, преступность деяния, Соборное Уложение, превышение пределов, становление института, причинение вреда, ближайшее начальство, превышение границ, Постановление Пленума, Уголовный кодекс РФ.

Источник: https://moluch.ru/archive/124/34154/

Юрист Воеводин
Добавить комментарий