Особенности допроса свидетелей в суде с присяжными заседателями

Тактические и психологические особенности представления и исследования доказательств

Особенности допроса свидетелей в суде с присяжными заседателями

< Предыдущая СОДЕРЖАНИЕ Следующая >
Эффективность убеждения присяжных заседателей в ходе судебного следствия зависит от умения прокурора и адвоката избрать в процессе представления и исследования доказательств обвинения и защиты такой тактической линии, которая позволяет эффективно решать на данном этапе судопроизводства три взаимосвязанные задачи, связанные с процессом убеждения присяжных заседателей, склонением их к своему мнению (доказать правильность и справедливость отстаиваемой позиции, расположить к себе присяжных заседателей и направить их мысли в нужную для дела сторону). Эта тактическая линия проявляется, в частности, в том, что государственный обвинитель и защитник в процессе судебного следствия:
  • 1) наиболее убедительные доказательства предпочитают исследовать в начале или в конце судебного следствия;
  • 2) внимательно наблюдают за реакцией присяжных заседателей на представляемые каждой из сторон доказательства, умеют по невербальному поведению присяжных, в частности по их мимике, определять, какое впечатление оказало на них то или иное доказательство, как повлияло на их представления, мысли и чувства.

Так, в романе Джона Гришэма «прокурор Бакли гордился своим умением читать по лицам присяжных их мысли и чувства. Во время процесса он неотрывно изучал мимику каждого и в любой момент мог сказать самому себе, что каждый из них думает. Даже устраивая перекрестный допрос свидетелю, он не сводил глаз сложи, где сидели присяжные. Иногда во время допроса свидетеля он даже вставал во весь рост, чтобы видеть реакцию членов большого жюри на тот или иной ответ допрашиваемого. После сотен таких судебных заседаний он, конечно же приобрел неплохой опыт…» [14. С. 174];

  • 3) позволяют присяжным «угадать» вывод, вытекающий из исследования доказательств, тем самым как бы вовлекая их в работу на своей стороне; резюмируют показания в конце допроса, спрашивают у допрашиваемого: «Правильно ли я вас понял, свидетель, что…»;
  • 4) дают возможность присяжным заседателям понять смысл привлечения того или иного доказательства, не откладывая прояснение этого вопроса до прений сторон; если какое-либо доказательство оказалось непонятно присяжным, принимают дополнительные меры для того, чтобы они уяснили суть подтверждаемых доказательством фактических данных. С этой целью в ходе допросов демонстрируют вещественные доказательства и документы, предварительно разъяснив присяжным заседателям, когда, где и в связи с чем был изъят и приобщен к делу определенный предмет или документ (при этом оглашают полностью или частично соответствующий протокол осмотра, обыска, выемки или заявляют ходатайство о допросе лица, представившего доказательство). Оглашаемый документ предъявляется присяжным заседателям а таком количестве копий, которое позволяет всем ознакомиться с ним одновременно. Таким образом обеспечивается воздействие доказательственной информации не только на слуховой, но и на зрительный канал[1];
  • 5) с той же целью для обеспечения лучшего восприятия и понимания присяжными заседателями показаний «свидетелей обвинения» и «свидетелей защиты», протоколов осмотров, обысков, следственных экспериментов и других оглашаемых документов эти действия сопровождают демонстрацией подготовленных заранее планов, схем, фотографий, макетов и других средств наглядности. Например, свидетелю обвинения или защиты предлагается наглядно продемонстрировать содержание своих показаний об обстоятельствах дела и при необходимости совершить опытные действия с вещественными доказательствами – для подтверждения или опровержения версии обвинения.

Однако этот прием опытные прокуроры и адвокаты обычно используют только в том случае, если уверены, что получат тот ответ, который им нужен для направления и канализации мыслей присяжных заседателей и председательствующего судьи в нужную для дела сторону, т.е. для доказывания своей позиции.

Нарушение прокурором этого простого принципа по делу О. Дж. Симпсона явилось одной из причин сокрушительного поражения обвинения. Прокурор Кристофер Дарден попросил Симпсона примерить пару окровавленных перчаток.

Дарден получил ответ, которого не предвидел и не желал,Симпсон из всех сил, но совершенно безуспешно старался натянуть перчатки, которые по версии обвинения носил убийца. Перчатки оказались слишком маленькими.

Инцидент был одним из решающих моментов в слушании дела, которое закончилось оправданием Симпсона [5. С.

112] (по этому делу оправдательный вердикт присяжных был обусловлен и другими тактическими ошибками обвинения, в частности тем, что обвинение не дало конкретного временного графика передвижений Симпсона после убийства, что не позволило опровергнуть его алиби [5. С. 196]).

Таким образом, в состязательном процессе прием демонстрации целесообразно использовать только в тех случаях, когда результаты демонстрации будут работать на доказывание позиции той стороны, которая использует этот прием. В качестве примера удачного использования адвокатом демонстрации в суде присяжных можно привести следующий любопытный случай, описанный Дэйлом Карнеги:

«Истец, мистер Послуэйт, утверждал, что в результате падения лифта он получил травму, из-за чего лишился возможности поднимать правую руку.

Хаммер (адвокат), казалось, был исполнен сочувствия: “Мистер Послуэйт,сказал он,покажите присяжным, как высоко вы можете поднимать руку”.

Естественно, истец поднял руку совсем невысоко. “А теперь покажите нам, как вы могли поднимать руку до этого несчастного случая”,предложил Хаммер.

“Да прямо над головой”,ответил Послуэйт и поднял руку вертикально.

Реакция присяжных на эту демонстрацию была совершенно однозначной» [19. С. 263264].

Тактически и психологически грамотная линия поведения прокурора и адвоката в процессе исследования доказательств проявляется еще и в том, что они:

  • – ведут себя корректно с судьей и противной стороной; демонстрируют дружеское, как бы граничащее с единомыслием расположение к присяжным заседателям;
  • – требуют, чтобы свидетели давали показания, глядя на присяжных заседателей и сами постоянно эмоционально и зрительно контактируют с ними, дают им краткие разъяснения, часто обращаются к ним [22. С. 70–71];
  • – апеллируют к прошлому и актуальному опыту присяжных заседателей, что повышает субъективную значимость аргументов и действенность аргументации в целом [18. С. 239–240].

Иногда эффективное использование этого приема в процессе исследования доказательств позволяет стороне убедить присяжных в достоверности представленных доказательств. Об этом свидетельствует следующий пример из практики адвоката Е. Ю. Львовой:

«Приведу пример, когда я в процессе присяжных Мособлсуда проиграла допрос свидетеля из-за отсутствия навыка “работать на восприятие”.

Полтора часа я привычным для адвоката способом допрашивала свидетеля обвинения, пытаясь системой вопросов уличить его во лжи. Я настолько серьезно углубилась в допрос, что забыла про присяжных. Я задавала такие вопросы:

Вопрос: Как часто вы ездили в это место?

Ответ: Каждый день, там за домами на стоянку и ставлю свою машину.

Вопрос: Сколько лет вы туда ездите?

Ответ: Лет десять.

Вопрос: Вы живете в этом городе?

Ответ: Да, но не в этом районе.

Вопрос: Судя по всему, вы хорошо знаете это место, тогда почему путаете номер дома? На предварительном следствии вы говорили, что увидели машину, из которой стреляли, около дома № 16, а сейчас вы утверждаете, что около дома №5?

Ответ: Я и сейчас не могу назвать номер дома.

Вопрос: Но вы же говорите дом № 5, значит знаете нумерацию домов?

Ответ: Не знаю.

Адвокат: Прошу огласить показания свидетеля на предварительном следствии, где свидетель называет номер дома, а сейчас утверждает, что не знает нумерации, и, кроме того, сейчас и тогда называет разные номера домов…

После оглашения показаний вновь последовал изнурительный повторный допрос по тем же обстоятельствам. Свидетель стоял на своем и предложил нарисовать схему, где он увидел машину.

И тут, воспользовавшись паузой, прокурор Рогачева, повернувшись к присяжным, тихо и доверительно произнесла:

Вот вы, уважаемые присяжные, ходите в Облсуд каждый день уже неделю. Хоть кто-нибудь из вас обратил внимание на номер дома?

Присяжные оживились, стали кивать в поддержку прокурора, а значит, и свидетеля.

Вот так, грамотно, одной фразой, прокурор выиграл у меня допрос и заработал очки у присяжных» [37. С. 21–22].

Нетрудно заметить, что прокурору удалось выиграть допрос, склонить присяжных заседателей к своему мнению благодаря искусному применению приема апелляции к прошлому и актуальному опыту присяжных заседателей, что способствовало повышению субъективной значимости для слушателей его аргументации, усилило действенность ее убеждающего воздействия. Это способствовало одновременному решению прокурором в процессе исследования доказательств трех взаимосвязанных задач, связанных с процессом убеждения: доказыванию правильности и справедливости позиции обвинения, расположению к себе присяжных заседателей и направлению их мыслей в нужную для дела сторону.

Источник: https://studme.org/71011/pravo/takticheskie_psihologicheskie_osobennosti_predstavleniya_issledovaniya_dokazatelstv

Вс разъяснил судопроизводство с участием присяжных

Особенности допроса свидетелей в суде с присяжными заседателями

15 мая Пленум Верховного Суда РФ принял Постановление о внесении изменений в отдельные постановления Пленума ВС РФ по уголовным делам. Корректировке подверглись три документа: Постановление от 22 ноября 2005 г.

№ 23 «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей», Постановление от 22 декабря 2009 г.

№ 28 «О применении судами норм уголовно-процессуального законодательства, регулирующих подготовку уголовного дела к судебному разбирательству» и Постановление от 19 декабря 2013 г. № 42 «О практике применения судами законодательства о процессуальных издержках по уголовным делам».

Пленум ВС РФ изменил свои постановления, касающиеся судопроизводства с участием присяжныхРазъяснения скорректированы в связи с расширением компетенции суда присяжных с 1 июня 2018 г.

Потребность в принятии поправок в Постановление Пленума ВС РФ «О применении судами норм Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, регулирующих судопроизводство с участием присяжных заседателей» обусловлена несколькими причинами.

Во-первых, данное постановление не учитывает изменений в УПК РФ, внесенных Федеральным законом от 23 июня 2016 г., которыми предусмотрено участие присяжных в судебных заседаниях в районных судах.

В постановлении имелись и иные устаревшие разъяснения, не учитывающие, например, круг апелляционных оснований для приговоров, постановленных с учетом вердикта присяжных заседателей (ст. 389.27 УПК РФ).

Очевидно, что содержание документа было необходимо привести в соответствие с актуальной нормативной базой.

Во-вторых, ожидаемое начало рассмотрения дел с участием присяжных заседателей в районных судах требовало скорейшего разъяснения новых норм УПК РФ, которые потенциально могут создать проблемные ситуации на практике (например, может ли быть присяжным заседателем в районном суде лицо, которое вызвано для исполнения этой же функции в областной суд, и др.).

В-третьих, сложившая практика производства в суде с участием присяжных заседателей делает необходимым разъяснение отдельных положений гл. 42 УПК РФ, с тем чтобы исключить типовые нарушения уголовно-процессуального закона в ходе рассмотрения таких дел и уменьшить число отмен приговоров судами апелляционной инстанции.

Последняя редакция поправок в указанное постановление Пленума, на наш взгляд, свидетельствует о том, что первые две задачи Верховным Судом были решены максимально полно и адекватно. Значительная часть поправок, внесенных в документ, направлена на обновление разъяснений в контексте изменения действующего процессуального и судоустройственного законодательства.

Так, например, п. 4 постановления изложен в новой редакции в связи с появлением у судьи полномочия по выделению уголовного дела в отдельное производство.

Пленум разъясняет, что если один или несколько обвиняемых на предварительном слушании отказываются от рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, а остальные настаивают на этом, то судья решает вопрос о выделении уголовного дела в отношении этих обвиняемых в отдельное производство.

Необходимо отметить, что если судья приходит к выводу о невозможности такого выделения, то дела будут рассматриваться с участием присяжных заседателей, в том числе в отношении несовершеннолетних, тем самым нивелируется не имеющий объективной основы нормативный запрет этого производства для указанной категории обвиняемых.

Важным представляется и уточнение срока, в течение которого обвиняемый вправе заявить ходатайство о рассмотрении дела с участием присяжных заседателей. В новой редакции абз. 1 п. 2 указывается, что такое ходатайство может быть заявлено обвиняемым как после ознакомления с материалами дела на предварительном следствии (ч. 5 ст.

217 УПК РФ), так и после направления прокурором уголовного дела с обвинительным заключением в суд в течение 3 суток со дня получения обвиняемым копии обвинительного заключения.

Старая редакция указанного абзаца постановления допускала заявление обвиняемым этого ходатайства в более широком временном диапазоне с момента вручения копии обвинительного заключения – необходимо было лишь успеть до назначения судебного заседания.

Однако не следует рассматривать новое разъяснение как ограничивающее права обвиняемого, поскольку, во-первых, в подавляющем числе случаев такие ходатайства заявляются после ознакомления с материалами дела, а во-вторых, в указанном пункте постановления продолжает оставаться разъяснение о праве обвиняемого заявить подобное ходатайство непосредственно в ходе предварительного слушания.

Следует обратить внимание на поправку в п.

6 постановления, согласно которой председательствующий на предварительном слушании будет не только выяснять вопрос о том, поддерживает ли обвиняемый ранее заявленное ходатайство о рассмотрении дела с участием присяжных, но и опрашивать обвиняемого о том, понятны ли ему особенности рассмотрения уголовного дела судом с участием присяжных заседателей, права в судебном разбирательстве и порядок обжалования судебного решения. Очевидно, что защитнику следует подготовить своего подзащитного к этому «опросу» и внимательно следить за тем, чтобы подобное разъяснение не обернулось антирекламой суда присяжных и демотивированием обвиняемого, заявившего на следствии подобное ходатайство.

Третья задача – по устранению уже имеющихся на практике девиаций – решена Пленумом, на наш взгляд, недостаточно полно.

С одной стороны, в поправках нашли отражение подходы, устраняющие отдельные проблемные ситуации, возникающие в судебной практике.

Так, например, в новой редакции постановления решена проблема содержания сведений о кандидатах в присяжные в списках, вручаемых сторонам на начальном этапе формирования коллегии. В ранее действовавшей редакции п.

12 была аморфная формулировка, согласно которой в указанных списках должны содержаться лишь необходимые, но достаточные сведения о кандидатах, позволяющие сформировать коллегию присяжных заседателей.

Во многих судах пределы этой «необходимости, но достаточности» понимались радикально по-разному, причем во всех случаях Верховный Суд признавал такие списки полностью соответствующими закону.

Так, по одному из дел ВС РФ усмотрел, что «…обязательного указания в этих списках сведений об образовании кандидатов в присяжные заседатели законом не предусмотрено…»1 В другом случае ВС РФ признал достаточным упоминание в этих списках лишь фамилии, имени, отчества кандидатов в присяжные и их профессии2.

Наконец, Верховный Суд признавал законными списки, содержащие только указание на фамилию, имя и отчество каждого из кандидатов в присяжные3.

Такое различие в подходах списка кандидатов в присяжные заседатели порождало правовую неопределенность.

Право сторон на получение сведений о кандидатах становилось полностью зависимым от усмотрения председательствующего, который сам определял объем этой информации и содержание указанных списков, причем по различным делам этот объем мог существенно различаться. Это влекло нарушение равенства всех перед законом и судом, а также права обвиняемого на защиту.

Именно поэтому следует позитивно оценить новую редакцию п. 12 постановления, содержащую закрытый перечень сведений о кандидатах, которые должны быть указаны в этих списках: данные о возрасте, образовании и социальном статусе кандидата (роде его деятельности).

Другим позитивным примером может служить разъяснение, изложенное в абз. 2 п.

21 постановления, согласно которому в целях разрешения ходатайства стороны о допросе в судебном заседании в качестве нового свидетеля лица, явившегося в суд по ее инициативе, председательствующий вправе в отсутствие присяжных заседателей выяснить у этого лица, относятся ли известные ему сведения к обстоятельствам рассматриваемого дела, подлежащим исследованию в присутствии присяжных заседателей. Это разъяснение в определенной степени «легализует» устоявшуюся практику предварительного допроса свидетелей и вносит единообразие в судебную практику.

Позитивно следует оценить и разъяснение, изложенное в абз. 3 п. 21 постановления, поскольку оно исчерпывающе разъясняет условия привлечения по инициативе сторон специалиста к участию в судебном разбирательстве. Представляется, что это сгладит остроту проблемы привлечения специалиста в процесс с участием присяжных.

Не все позитивные новации, ранее содержавшиеся в проекте постановления Пленума, нашли свое отражение в окончательном его варианте.

Так, из окончательного текста проекта постановления оказалось исключено положение о том, что исследование данных о личности иных участников уголовного судопроизводства (свидетелей, потерпевших) допускается лишь в той мере, в какой они могут иметь значение для оценки содержания показаний этих лиц присяжными заседателями.

Подобное разъяснение устранило бы острейшую проблему на практике, обусловленную тем, что судьи запрещают исследовать подобные сведения с участием присяжных. Эта ситуация даже стала предметом рассмотрения Европейского Суда по правам человека. В постановлении от 23 октября 2012 г.

по делу «Пичугин против Российской Федерации» (жалоба № 38623/03) ЕСПЧ отметил, что вопросы свидетелю о его личности со стороны защиты были крайне важны, поскольку позволяли оспорить достоверность его показаний, оценка которых отнесена к исключительной компетенции коллегии присяжных заседателей: «Задачей коллегии присяжных было определить, какое значение (если вообще они имеют какое-либо значение) следует придавать показаниям г-на К. против Заявителя. С тем чтобы эту задачу выполнить, присяжным должны были быть известны все имеющие отношение к делу обстоятельства, влияющие на точность и достоверность данных показаний, включая какие-либо возможно имевшиеся у г-на К. побудительные причины ложного изложения фактов. Соответственно, защите было важно обсудить вышеуказанные вопросы в присутствии коллегии присяжных с тем, чтобы проверить достоверность и правдивость показаний г-на К.». Очевидно, что потребность в изменении направления практики Верховного Суда в этом вопросе назрела, и указанное разъяснение было бы более чем своевременным.

С другой стороны, в проекте постановления не нашли отражения не менее актуальные вопросы судебной практики: об условиях постановки единого (соединенного) вопроса перед присяжными, особенностях постановки альтернативных вопросов, о разрешении вопросов права «у судейского стола», допустимости защиты указанием на совершение преступления иным лицом и многое другое.

Остается надеяться, что судебная практика рассмотрения дел с участием присяжных в районных судах приведет к необходимости ее обобщения в формате нового постановления Пленума, в котором будут максимально учтены все проблемные ситуации.

1 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 27 ноября 2007 г. № 19-007-41сп // СПС «КонсультантПлюс».

2 Кассационное определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 30 мая 2011 г.  № 45-011-48сп // СПС «КонсультантПлюс».

3 Определение Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ от 25 сентября 2007 г.  № 26-007-7сп // СПС «КонсультантПлюс».

Источник: https://www.advgazeta.ru/mneniya/vs-razyasnil-sudoproizvodstvo-s-uchastiem-prisyazhnykh/

§ 4. ОСОБЕННОСТИ ДОПРОСА СВИДЕТЕЛЕЙ И ЭКСПЕРТОВ В СУДЕ ПРИСЯЖНЫХ

Особенности допроса свидетелей в суде с присяжными заседателями

Как бы не были убедительны показания подсудимых, почти всегда перед допросом первого свидетеля затихает шум в зале и обостряется внимание присяжных заседателей.

Подтвердит он или опровергнет сказанное подсудимыми?

Выбор свидетеля. Обычно чередой вначале идут свидетели обвинения, которых дотошный следователь включил по своему выбору в обвинительное заключение. Адвокату, работающему по делу, перед процессом неплохо еще раз прочитать показания всех свидетелей, а не только тех, которых хотел бы видеть в судебном заседании автор обвинительного заключения.

Не надо долго искать свидетеля защиты, его можно найти, перелистав страницы уголовного дела. По большим, объемным делам адвокаты находят от одного до 10 свидетелей, допрошенных, но не включенных в список как неперспективных. Заявить ходатайство о вызове указанных свидетелей не представляет большого труда. Основание для вызова безупречное — они были допрошены на предварительном следствии.

Новые свидетели, их фамилии и адреса появляются после беседы с подзащитным, его родными и близкими, друзьями. Иногда ссылки на таких свидетелей можно найти в показаниях как подсудимых, потерпевших, так и свидетелей.

Адвокату остается совсем немного: отобрать среди всех, которые могут помочь защите, тех, которые действительно помогут. Лучше меньше да лучше — это правило должно выполняться беспрекословно. Итак, кто будет свидетелем защиты? Что он скажет присяжным? Как помочь ему сказать только то, что необходимо?

Как помочь свидетелю?

Золотое правило российских адвокатов: самый лучший вопрос — не заданный — действует и в суде присяжных. Достаточно одного вопроса, только по существу вашей позиции. Но он должен быть таким, чтобы ответа, неожиданного для адвоката, не последовало.

Однажды в судебный процесс по ходатайству защиты была приглашена женщина очень преклонного возраста, бывшая учительница, как потом выяснилось, большая любительница детективных романов. На простой вопрос адвоката (кстати, единст-

Глава VII. Допрос свидетелей и потерпевших 107

венный): «В каком месте находился потерпевший?» на присяж-итых обрушился целый поток информации. И помимо сведений о месте нахождения потерпевшего ею была дана крайне отрицательная характеристика действий подсудимого.

Старушка рассказывала это с таким убеждением и раскрашивала такими сочными красками, что прокурор от удовольствия даже потирал руки. Попытки остановить поток красноречия успеха не имели.

Если бы адвокат предвидел, думаю, никогда не стал бы вызывать подобного свидетеля.

Все приемы, к которым прибегает адвокат, перечислить невозможно. Часто он просит ответить кратко, а вопрос разбивает на тва или три более мелких.

«Анна Ивановна! Я вас прошу ответить очень кратко на три вопроса: 1.

Вы видели потерпевшего Иванова вечером 10 августа 1997 г.? Да или нет? Ответ — да. 2.

Потерпевший находился справа или слева от Вас? Ответ — слева.

3. Была радом с ним автомашина? Да или нет? Ответ — да» Очень холодно поблагодарить свидетеля.

К такому мнению (о разбивке вопроса на три) склонились восемь адвокатов — участников группового процесса в перерыве судебного заседания. Я же считала, что такого свидетеля лучше вообще не вызывать, так как есть опасность, что после допроса твоката представитель обвинения сможет получить у свидетеля

информацию, которая была скрыта за короткими ответами.

Идеальный вариант, когда свидетель знает, о чем его будет спрашивать защитник. Но все еще очень осторожный, российский адвокат избегает какого-либо контакта со свидетелями до процесса.

Поэтому как только тот входит в зал, по походке, наклону готовы, взгляду, одежде, манере держаться, голосу, жестикуляции твокат должен мгновенно составить психологический портрет свидетеля и выбрать единственно правильную тактику его до-троса. В суде присяжных не бывает мелочей. Здесь важно и то, каким голосом, каким тоном ведется допрос, какая степень учас-и уважения вложена в вопросы.

Адвокат на вопрос к свидетелю — работнику милиции: «Сержант! Скажи-ка, так с какой скоростью ехал подсудимый?» полу-|тил ответ, вместе со взглядом исподлобья: «Думаю, быстрее

108 Раздел Ш. Участие адвоката в суде_

ехать невозможно». Смех присяжных был лучшим лекарством от нев ежлив ости адв оката.

Наводящие вопросы не запрещены процедурой суда присяжных. Однако их следует все-таки избегать.

И даже не потому, что они могут быть сняты по протесту прокурора или самим председательствующим, а потому, что ответ на них будет обесценен.

Подсказка присяжными очень дегко улавливается, и несколько подсказанных вопросов постепенно начнут вызывать у них глухое раздражение нечестностью приемов ведения допроса адвокатом.

Хотя и есть опасность «липшего вопроса», но пояснение непонятного для присяжных необходимо.

Если адвокат видит, что присяжные никак не прореагировали на очень важную деталь в показаниях свидетеля, нужно обязательно попросить повторить, акцентируя внимание на необходимом аспекте, может быть, расширить, оттенить нужное для адвоката пояснение. И наоборот. При допросе свидетеля обвинения не стоит заострять внимание на невыгодных для защиты моментах.

Но нельзя упускать совсем слабые места. Если есть возможность, нужно постараться их в какой-либо степени нейтрализовать. Замалчивать, показывать свою слабость — это не лучший прием.

Допрос эксперта. Для допроса эксперта перед присяжными, эффективного, приносящего пользу защите, необходима более тщательная подготовка, чем в обычном процессе.

Специальная литература, методические указания для проведения всевозможных экспертиз, научные труды «светил» в той или иной области позволят адвокату если не нейтрализовать полностью такое весомое доказательство, как заключение эксперта, то, по крайней мере, хотя бы подорвать доверие или дать повод присяжным усомниться в достоверности или незыблемости утверждения специалиста.

Неплохо срабатывают при допросе ссылки на заключения по аналогичным делам начальника допрашиваемого эксперта, например, начальника бюро экспертиз. В этом случае сталкиваются должностные и профессиональные интересы и, как правило, уверенность эксперта в собственной правоте постепенно угасает.

Опыт показывает, что без подготовки, без знаний в исследуемой области эксперта лучше не допрашивать. Очень уж наивными выглядят вопросы дилетанта. Знающий, уверенный в своей правоте эксперт не упустит возможности перед присяжными подчеркнуть невежество адвоката в той области, где сам плавает как рыба в воде.

Источник: https://lib.sale/ugolovnoe-pravo-rossii/osobennosti-doprosa-svideteley-ekspertov-sude-50052.html

Допрос государственным обвинителем свидетеля в суде с участием присяжных заседателей

Особенности допроса свидетелей в суде с присяжными заседателями

(Малов А.) («Законность», 2007, N 8)

ДОПРОС ГОСУДАРСТВЕННЫМ ОБВИНИТЕЛЕМ СВИДЕТЕЛЯ В СУДЕ С УЧАСТИЕМ ПРИСЯЖНЫХ ЗАСЕДАТЕЛЕЙ

А. МАЛОВ

А. Малов, старший преподаватель Института повышения квалификации руководящих кадров Академии Генеральной прокуратуры РФ, кандидат юридических наук.

Какими бы доказательными с точки зрения профессиональных юристов ни были материалы уголовного дела, для присяжных заседателей они не будут убедительны, если государственный обвинитель не сможет тактически правильно упорядочить и исследовать в суде собранные органами предварительного следствия доказательства. Именно в этом и заключается одна из особенностей судебного следствия с участием суда присяжных — в акценте на непосредственность исследования и оценки судом доказательств.

Поэтому государственному обвинителю до начала судебного следствия нельзя ограничиваться изучением материалов уголовного дела, нужно постараться самому непосредственно исследовать и оценить доказательства.

Необходимо продумать наиболее эффективные приемы их представления в суде, в основе которых лежат глубокие познания в области психологии присяжных заседателей . ——————————— См.: Савельева М., Степанов В. Нейролингвистическое программирование в следственной практике // Законность. 2006. N 5. С.

16 — 19; Зарипова Г. Использование психологических знаний гособвинителем // Законность. 2006. N 11. С. 18 — 20 и др.

С точки зрения присяжных заседателей наиболее интересным, а значит, тактически важным, представляется допрос свидетелей. Тактические приемы, применяемые при их допросах, достаточно хорошо известны.

Однако для государственного обвинения многие ранее рекомендованные криминалистикой тактические приемы, не учитывающие специфику судебного следствия с участием присяжных заседателей, могут оказаться непригодными.

И прежде всего обусловлено это особенностями психологии присяжных заседателей, которые склонны больше доверять не записанным ранее следователями показаниям потерпевших, свидетелей, подсудимых, а непосредственно услышанному и увиденному ими в зале судебного заседания. Вследствие этого такой тактический прием, как оглашение показаний в порядке ст. ст.

276 и 281 УПК РФ в судебном заседании с участием присяжных заседателей, малоэффективен и помочь государственному обвинению убедить присяжных заседателей в достаточности и достоверности представляемых им доказательств по большей части не может. Кроме того, прокуроры не всегда утруждают себя предварительной работой со свидетелями обвинения.

Причины различные: незнание особенностей следствия в суде с участием присяжных заседателей, нежелание выполнять дополнительную работу, опасение последующих жалоб на действия государственного обвинителя и т. п. В результате в суде часто возникают серьезные проблемы в работе прокурора со свидетелями.

Это и отказ свидетеля от данных прежде показаний, и их существенное изменение, да и просто неявка в суд без уважительных причин. Все это ослабляет позиции государственного обвинителя и играет на руку стороне защиты.

В отличие от профессионального суда, где возникшие осложнения без каких-либо негативных последствий можно преодолеть уже в ходе судебного заседания, в суде с участием присяжных заседателей эти обстоятельства могут ослабить их доверие к государственному обвинителю, что не исключает вынесение оправдательного вердикта.

Что необходимо предпринимать в целях исключения таких ситуаций? Единственно возможной и действенной мерой, на наш взгляд, следует назвать предварительную подготовку свидетеля обвинения к судебному заседанию. Об этом свидетельствует как зарубежный опыт, так и российская судебная практика XIX — XX вв. — времени существования в Российской империи суда присяжных.

Нет установленных правил и процедуры проведения предварительной работы со свидетелем. У каждого прокурора вырабатывается свой стиль. В то же время предварительная работа со свидетелем предполагает решение следующих стандартных задач. Во-первых, обвинитель должен выяснить позицию свидетеля по отношению к данным им ранее показаниям.

При необходимости можно напомнить его показания, данные на предварительном следствии. Если свидетель отказывается от них либо изменяет, необходимо установить причину. В таких случаях государственный обвинитель получает возможность заранее планировать тактические мероприятия по нейтрализации негативных последствий показаний свидетеля для всего судебного следствия.

Во-вторых, свидетель должен уяснить процедуру своего участия в судебном заседании.

Для этого необходимо разъяснять требования закона к свидетелю, его процессуальное положение, права и обязанности, поведение в зале судебного заседания, порядок и цель его допросов и иных следственных действий, которые обвинитель планирует провести с участием данного свидетеля (осмотр вещественных доказательств, опознание и т. п.

), перечислить вещественные доказательства, которые будут предъявляться свидетелю во время допроса в суде. Если нужно, разъясняются процессуальное положение председательствующего и сторон судебного заседания, а также особенности участия в нем иных лиц. В-третьих, свидетель должен понять порядок и особенности его допроса государственным обвинителем и стороной защиты.

Необходимо привести примерные вопросы, которые обвинитель или защитник задают свидетелям в суде. Здесь можно рассказать и о тех тактических приемах, которые обвинитель планирует применить в зале судебного заседания. Необходимо также подготовить свидетеля к допросу его стороной защиты, рассказать о тактических приемах, используемых ею.

И, в-четвертых, в результате предварительной беседы государственный обвинитель должен составить психологический портрет свидетеля, на основании которого можно смоделировать его поведение в суде. Все свидетели различаются по уровню интеллектуального развития, жизненному опыту, степени «страха» перед дачей показаний в зале суда.

Задача прокурора на данном этапе — подготовка свидетеля к публичному выступлению. Для уменьшения волнения свидетеля целесообразно предварительно показать ему зал судебного заседания. С каждым свидетелем обвинения прокурор должен по возможности встретиться лично.

Однако в целях упреждения возражений стороны защиты и последующих жалоб на якобы незаконное воздействие обвинитель никогда и нигде не должен встречаться со свидетелем наедине. Здесь допустимо участие следователя, проводившего предварительное расследование, другого сотрудника прокуратуры, сотрудника, осуществляющего «оперативное» сопровождение уголовного дела, и др.

При подготовке свидетеля к даче показаний в суде государственный обвинитель должен дать такие рекомендации: — всегда следует говорить правду; — на все вопросы отвечать простыми, понятными присяжным заседателям словами; — смотреть в глаза человеку, задавшему вопрос, неважно, будет ли это прокурор, защитник или судья; — не торопиться с ответом на вопрос, сначала его обдумать либо сделать небольшую паузу; — относиться с одинаковой серьезностью ко всем вопросам, вне зависимости от того, кем они заданы; — отвечать уверенно; — при необходимости попросить повторить или пояснить вопрос; — не волноваться, если какие-либо обстоятельства либо факты свидетелю неизвестны; все свидетели знают лишь часть реальных обстоятельств дела; — в заключение напомнить, что всегда следует говорить правду. В ходе предварительной работы прокурору нужно установить психологический контакт со свидетелем, поскольку именно на его доверии к государственному обвинителю и строится тактика допроса. Поэтому категорически недопустимы в ходе предварительной беседы оказание на свидетеля в какой-либо форме давления либо высказывание угроз. Государственный обвинитель должен знать особенности допроса свидетеля в суде с участием присяжных заседателей. В первую очередь им интересна личность свидетеля. Присяжные склонны больше доверять показаниям тех свидетелей, личность и поведение которых не вызывают у них какого-либо осуждения либо неприятия. Поэтому, прежде чем приступить к допросу свидетеля, обвинителю следует выявить особенности его личности, положительные и отрицательные качества, а также представлять, что и как он может говорить в суде. Такие сведения можно получить из материалов уголовного дела и в ходе предварительной беседы со свидетелем. Целесообразно показать присяжным заседателям положительные качества свидетеля. Для этого в начале допроса либо в ходе него необходимо путем постановки простых вопросов предоставить присяжным заседателям возможность положительно оценить личность свидетеля; продемонстрировать надежность свидетеля и убедить в том, что показаниям данного свидетеля можно доверять. Вот почему так важно государственному обвинителю во время предварительной беседы акцентировать внимание свидетеля на необходимости говорить правду. К примеру, во время допроса свидетеля обвинения сторона защиты затронула тему оказания прокурором воздействия на свидетеля: «До судебного заседания с вами разговаривал государственный обвинитель?» — «Да». — «О чем говорил прокурор?» «О том, что я должен говорить только правду». В результате была повышена степень доверия присяжных не только к свидетелю, но и к государственному обвинителю. И в последующем прокурору было значительно проще поддерживать обвинение. Прежде чем государственный обвинитель приступит к допросу свидетеля об известных ему фактах и обстоятельствах, присяжные заседатели должны уяснить следующее: — кем является свидетель (очевидец или лицо, характеризующее подсудимого или потерпевшего по делу); — как он появился в процессе (обнаружен в ходе оперативно-розыскных мероприятий, назван потерпевшим, подозреваемым (обвиняемым), иными свидетелями, явился сам); — как характеризуется; — обстоятельства знакомства, а также характер взаимоотношений с основными фигурантами по делу (потерпевшими, подсудимыми) и иными участниками уголовного процесса; — как и в каком состоянии свидетель воспринимал событие преступления, не существует ли каких-либо причин, препятствующих объективному восприятию и оценке обстоятельств совершенного преступления (физические недостатки свидетеля, особенности окружающей обстановки и др.). Государственному обвинителю необходимо организовать порядок допроса свидетеля таким образом, чтобы его показания были понятными присяжным заседателям и запоминались ими. Здесь очень важно подготовить план допроса, в котором могут быть отражены основные факты, о которых должен рассказать свидетель, а также перечень необходимых для этого вопросов. задача государственного обвинителя при допросе свидетеля — избрать такую тактику допроса, в результате которой присяжные заседатели имели бы возможность в четкой и сжатой форме получить сведения о фактах, известных свидетелю. Обобщение судебной практики позволяет назвать наиболее эффективные приемы и методы допроса свидетеля: — вопросы свидетелю должны быть простыми и четко сформулированными (кто, что, где, когда, как, почему и т. д.); — формулировка вопросов должна быть краткой и в то же время предусматривать полный и расширенный ответ; — вопросы лучше задавать в хронологическом порядке; — необходимо использовать фразы-заголовки для перехода к следующему вопросу, которые обеспечивают последовательность и стройность показаний свидетеля (например: «Итак, поясните суду обстоятельства обнаружения вами трупа потерпевшего. И прежде всего, как и почему вы оказались на месте преступления?»); — допустимо использование приемов риторики, усиливающих эффективность свидетельских показаний, таких как ускорение либо замедление темпа речи, кратковременные паузы в ходе рассказа, возврат к начальному вопросу и т. д.; — для разъяснения и подкрепления свидетельских показаний необходимо использовать материалы уголовного дела (документы, фотографии) и вещественные доказательства, а также для наглядности различные схемы, графики, таблицы; — необходимо внимательно слушать ответы свидетелей; если ответ прозвучал нечетко либо неубедительно, нужно задать детализирующий либо уточняющий вопрос. Весьма эффективным тактическим приемом является умелая и своевременная демонстрация вещественных доказательств — орудий преступления, похищенных у потерпевших вещей и др., использование которых поможет государственному обвинителю, во-первых, проиллюстрировать и подкрепить свидетельские показания, во-вторых, усилить влияние свидетельских показаний на присяжных заседателей и, в-третьих, пояснить связь вещественных доказательств с обстоятельствами преступления, что позволит полнее раскрыть механизм его совершения. Свидетель может быть допрошен об отличительных признаках указанных предметов, обстоятельствах их обнаружения и т. д. Здесь же целесообразно проведение опознания. Однако до его проведения необходимо допросить опознающего свидетеля: — об источнике информации об опознаваемом объекте (из материалов уголовного дела, непосредственное восприятие, со слов иного лица и т. п.); — о признаках, по которым возможно опознание лица или предмета; — об объективных условиях, в которых воспринимался опознаваемый объект (погода, состояние освещения, расстояние и т. п.); — о субъективных условиях восприятия (состояние зрения, слуха, памяти опознающего и т. п.). В заключение отметим, что правосудность вердикта присяжных заседателей находится в прямой зависимости от качества поддержания государственного обвинения. Чем значительнее усилия и больше времени затратит прокурор при подготовке к поддержанию государственного обвинения в суде с участием присяжных, тем успешнее будет его деятельность в суде.

——————————————————————

Источник: http://center-bereg.ru/j2246.html

Юрист Воеводин
Добавить комментарий