Колония поселения для бывших сотрудников в алтайском крае

Колония поселения для бывших сотрудников в алтайском крае

Колония поселения для бывших сотрудников в алтайском крае

Контакты
Адрес: 659326, Алтайский край, г. Бийск, ул. Огородная, 56
Телефоны: Приемная: (3854) 40-74-94

Дежурная часть: (3854) 40-74-94

Так же имейте ввиду, что без заявления (очередной бумажки), вы не сможете ни повидаться с арестантом, ни отправить или сделать ему передачку. Начальник учреждения: Шаблий Василий Владимирович

  • нательное белье (по сезону);
  • носки;
  • рубашки;
  • носовые платки;
  • спортивные костюмы (из натуральных тканей), свитера, брюки;
  • постельное белье;
  • тапки;
  • предметы гигиены (мыло, расческа, зубная щетка, бритва);
  • очки (для людей с дефектами зрения);
  • кипятильник;
  • пластмассовые кружки, миски, стаканы;
  • бумага (тетради), ручка, карандаш;
  • почтовые конверты;
  • спички.

КП-2 г

На базе колонии работает филиал КГКОУ Вечерняя (сменная) общеобразовательная школа №2 и филиал № 1 ФКП ОУ №274, который готовит машинистов (кочегаров) котельной. В учреждении имеется библиотека. Существует телевидение, радио, выпускается стенгазета.

На территории учреждения создана спортивная площадка, регулярно проводятся спортивные мероприятия. В отрядах имеются настольные игры. В колонии функционирует православная молитвенная комната.

наркотические средства, психотропные токсические и сильнодействующие вещества, а без медицинских показаний и лекарственные вещества, предметы медицинского назначения;

электробытовые приборы (за исключением электробритв, бытовых электрокипятильников заводского исполнения).

Медицинское обеспечение осуществляется филиалом «Медицинская часть №10 ФКУЗ МСЧ-22 ФСИН России, который включает туберкулезное легочное отделение, терапевтическое отделение, стоматологический, психиатрический, хирургический, дерматовенерологический, рентгенологический кабинеты, клинико-диагностическую лабораторию. При необходимости осужденные направляются в муниципальные учреждения здравоохранения г. Бийска. компасы, литература по топографии, единоборствам, служебному собаководству, устройству оружия;

В новом статусе: как в бийске осваивается колония-поселение из новороманово

После обеденной поверки не занятые на работах осужденные организуют свой нехитрый досуг в общежитии. Один из отрядов всем составом смотрит в холле телевизор.

Кто-то занят приведением в порядок личных вещей, кто-то читает (библиотечный фонд колонии составляет порядка 5 тысяч книг — Прим. «ДБ»).

В свободном доступе теннисные столы, есть инвентарь и уличная площадка для спортивных игр. Функционирует вечерняя школа.

— Осужденные колонии-поселения не предполагают наличия охраны, но при этом вне учреждения они всегда находятся под надзором. Если осужденные устраиваются работать на расположенные поблизости предприятия, их доставляют туда с сопровождением на спецтранспорте. В течение дня они дважды отмечаются на общем построении.

И хотя тревожные прогнозы относительно размещения здесь колонии строгого режима не сбылись, у местных жителей остались некоторые вопросы.

Стоит ли горожанам опасаться последствий этой реорганизации, «Деловой Бийск разбирался непосредственно на месте событий. Так, порядка 30% из находящихся сегодня в колонии осуждены за преступление по неосторожности.

Чаще всего это водители, по вине которых произошла авария, от чего, увы, никто не застрахован.

Исправительное учреждение, основанное в 2000 году в селе Новороманово Калманского района, переведено в наш город в январе 2017-го, на территорию бывшей детской колонии.

Описанное деление условно, и допустимы случаи, когда в одном и том же учреждении могут отбывать наказания индивиды, причисляемые к обоим типам.

  • Иметь положительную характеристику с места бывшего пребывания. Недопустимо нарушение режима.
  • Осуждены не по насильственным статьям (убийство, разбой, покушение и т. д.). Иными словами, вышестоящие инстанции должны убедиться, что эти индивиды не представляют опасности для общества, и не примут попытки к бегству.

Закрыто Колония-поселение в Алтайском крае! (Страница 1 из 2)

парень рассказывал, не знаю правда или нет, что за машину пшена например, тебя там просто замечать не будут, можно неделями не появляться, главное на связи быть, потому что проверка в любой момент. Ну и как везде, бабки решают все. Только вот поселение получить еще умудриться надо.

Наехал на кого?Адвокат хороший, да вот если бы я трезвый за рулем был, тогда то без вопросов!

Всем привет! Собственно вопрос ко всем вам, может кто сидел в нашей колонии-поселения либо знакомые, расскажите как там щас обстоят дела, какие порядки и т. д.!Да я на счет этого не парюсь, сам факт, в некоторых колониях разрешают с собой телефоны!?Живут с бабами в одной колонии?! Есть форма или одежда своя!?

Вообщем меня интересуют такого роды конкретика!
Минимум 2 скорее всего!Просто правила они одны рассписанны по закону, а соблюдаются у всех по разному, интересует именно наша колония!

Врио первого заместителя начальника УФСИН России по Республики Алтай, ранее занимавшему должность начальника колонии-поселения № 2 УФСИН России по Алтайскому краю, предъявлено обвинение в превышении должностных полномочий и хищении древесины в особо крупном размере

По данным следствия, в период с апреля по ноябрь 2016 года обвиняемый, занимая в Алтайском крае должность начальника колонии-поселения № 2, совместно с подчиненным ему инспектором, явно выходя за пределы своих должностных полномочий, организовывал силами осужденных незаконную рубку принадлежащих муниципальному образованию деревьев породы «береза», «осина», «сосна и «тополь», произрастающих на территории Калманского района. Похищенной древесиной обвиняемый распоряжался по своему усмотрению, в том числе осуществляя ее реализацию местным жителям.

Накануне обвиняемый был задержан сотрудниками Управлений ФСБ России по Алтайскому краю и Республики Алтай.
Сегодня судом по ходатайству следователя в отношении него избрана мера пресечения в виде заключения под стражу.

Вторым отделом по расследованию особо важных дел следственного управления Следственного комитета РФ по Алтайскому краю врио первого заместителя начальника УФСИН России по Республики Алтай, ранее занимавшего должность начальника ФКУ КП-2 УФСИН России по Алтайскому краю, предъявлено обвинение в совершении преступлений, предусмотренных ч.1 ст. 286 (превышение должностных полномочий) и п. «б ч.4 ст. 158 УК РФ (кража, совершенная группой лиц по предварительному сговору, в особо крупном размере). В настоящее время проводится дальнейший сбор и закрепление доказательственной базы.

Адреса ФСИН Алтайский край

ФБУ ИК-3 УФСИН России по Алтайскому краю — УБ 14/3 строгого режима

Место дислокации: 658209, г. Рубцовск, ул. Тракторная, 25
факс: (38557) 3-86-12 тел.

Источник: https://urist-onlain.ru/razreshenie-na-ispolzovanie/kolonija-poselenija-dlja-byvshih-sotrudnikov-v-3.html

Корреспондент

Колония поселения для бывших сотрудников в алтайском крае

Под Новоалтайском в исправительной колонии N 11 отбывают наказание рецидивистки — 247 осужденных. Женская преступность в России растет пугающими темпами.

«Тюрьма есть ремесло окаянное, и для скорбного дела сего зело потребны люди твердые, добрые и веселые».

Петр Первый

Когда мы озвучили начальнику УФСИН России по Алтайскому краю Валерию Усачеву идею рассказать читателям об одном обычном дне осужденной, тот предложил несколько иной вариант: «Один день с сотрудницей колонии. Больше увидите и поймете».

В 8 утра у входа в колонию нас поджидала заместитель начальника ИК-11 Елена Зверева. Замполит, как ее называют по старинке.

Маска для волос

На КПП оставляем паспорта и мобильники. Заверяем, что не несем с собой сим-карты и прочие запрещенные предметы.

В системе ФСИН Елена Зверева с 2000 года. Два высших образования — историческое и юридическое. Работала с несовершеннолетними осужденными, мужчинами и женщинами из колонии-поселения. Считает, что с женщинами труднее всего:

Эту осужденную за глаза называют Чистильщиком — четырех сожителей отправила на тот свет. На улице встретишь и не подумаешь: опрятная, степенная, приятная с виду

— Я им говорю: «Сначала были ваши дети. Вместе с ними я писала вам письма. Теперь пришли вы». Женщины в сравнении с мужчинами более агрессивные и эмоциональные. Основа нашего спецконтингента — те, кому за сорок.

Эти женщины значительную часть жизни провели в «местах не столь отдаленных» — на свободе их мало кто ждет. На свидания с осужденными приезжают единицы. В мужских колониях комнаты длительного свидания заняты постоянно, очередь большая.

Здесь они пустуют.

Сегодня майор внутренней службы Зверева ответственная по учреждению из лиц руководящего состава. Идем на утренний инструктаж с дежурным нарядом, заступающим на службу. Напоминает: к заключенным обращаться только на «вы».

— У нас журналисты. Мы должны позаботиться об их безопасности, чтобы наши гости вернулись домой живыми и здоровыми. Больные есть? Все могут нести службу?

Кто-то простуженно шмыгает носом, но могут все. Замполит отправляется проверять работу ШИЗО. В коридоре рядом с ПКТ — помещение камерного типа — обыскивают ее обитательницу. «Носочек снимите». — «Ха, может, вам еще и штанишки снять?» — Голос низкий, прокуренный.

Про таких говорят: мужичка. В ПКТ загремела на три месяца за буйное поведение.

В камерах ПФРСИ находятся шесть человек, публика поспокойнее, хотя и там есть своя «заноза»: «Жалобы есть?» — «Конечно! Маску для волос нельзя сделать! Что за шмон здесь устроили?» Невозмутимый инспектор отдела безопасности продолжает обстукивать большим деревянным молотком остовы кроватей и другую нехитрую обстановку. Тут всяких «концертов» навидались. «Девки! — куражится та, что страдает без маски для волос. — А вас кто обыскивал? Баба? А меня — мужик! Такой кайф словила!» Врет, конечно.

— Работая здесь, начинаешь снисходительнее относиться к человеческим слабостям, — замечает Елена.

Посидеть за мужа

В кабинете Зверевой встречаемся с ее ближайшими помощницами. Молодые, симпатичные, серьезные.

— У нас маленький, но очень дружный коллектив. Держимся друг за друга, помогаем. Иначе просто не справиться с бесконечными интригами осужденных. Татьяна Мерещенко и Александра Ишкова — начальники отрядов. Выпускницы Барнаульского юридического института МВД.

Светлана Маркелова — специалист по трудовому и бытовому устройству осужденных. Готовит к освобождению вплоть до покупки билетов домой, устанавливает связи с родственниками, центрами занятости и социальными службами по месту жительства.

Все умницы-красавицы, все замужем.

Новый законопроект вводит штрафы за пропаганду блатной романтики

Спрашиваю, в чем причины роста женской преступности.

— Раньше женщины занимались домашними делами и воспитанием детей, теперь уравнялись в правах с мужчинами. Приходится быть сильными и агрессивными. В какой-то степени они идут против своей исконной природы. И если не получается, слетают с катушек. В нашей колонии многие сидят за убийство или, как большинство цыганок, за распространение наркотиков.

Вполне возможно, сидят вместо мужей или сыновей. Берут на себя их вину. Помню, пожилая цыганка призналась, выходя на свободу: «Ну вот, посидела за сына». Беда в том, что, пока она сидела, сына все равно посадили — за другое преступление. Наркотики и алкоголь пагубнее влияют на женщину.

В отличие от мужчин для нее это неизлечимые болезни, — чувствуется, что Татьяна Мерещенко давно размышляет на эту тему.

— Еще одна причина — безработица, особенно в селе, — добавляет Александра Ишкова. — Мужья пьют, и женщины от них стараются не отставать. А чтобы прокормить семью, купить какую-то одежку детям, идут на воровство. Когда спрашиваешь: «Зачем?», отвечают: «Другого выхода не было».

-В центрах занятости говорят: мест много, мы ждем ваших осужденных, — продолжает Маркелова. — Но наши, выходя на свободу, не хотят работать.

Случаи успешного трудоустройства бывших осужденных и их успешной социальной адаптации, к сожалению, редки.

В прошлом году в Рубцовске из тысячи освободившихся в центр занятости пришли 40 человек, из них всего 8 взялись за предложенную работу. Чем занимаются остальные? В лучшем случае работают у предпринимателей «вчерную».

В колонии есть осужденная, бывшая медсестра. Ее за глаза Чистильщиком зовут — четырех сожителей отправила на тот свет. На улице встретишь и не подумаешь: опрятная, степенная, приятная с виду. Отбыв наказание за третье убийство, захватила с собой кота, которого прикормила в колонии. Кот вернулся через несколько дней. Вскоре вернулась и хозяйка. С четвертым сроком.

— Наш спецконтингент не любит заниматься рукоделием, вышиванием, вязанием и прочими чисто женскими занятиями. Лишь два человека из 247 любят и умеют рисовать.

А вот спеть или потанцевать, особенно на Дне колонии, — всегда пожалуйста.

Пусть без водки, но всё погулять! Как говорил Егор Прокудин в фильме «Калина красная»: «Праздник нужен душе, праздник!» Стоит бабка, зубов почти не осталось: «Хочу спеть «Червону руту», — подытоживает зам-полит.

Письмо в Италию

Зверева смотрит на часы — пора на планерку к начальнику колонии. О Владимире Суволове подчиненные говорят с уважением: «Матерый опер».

Тот первый день как из кратковременного отпуска, а подчиненные дружно грузят его проблемами. Беременную Бортникову не хотят брать в Челябинск и Мариинск, где колонии специализируются на приеме родов у осужденных. Мест нет, все переполнено. У другой женщины выявлена нехорошая опухоль.

— Почему осужденные пытаются забеременеть? — объясняет после планерки Елена Зверева. — Чтобы получить снисхождение и освободиться по статье 82. Ребенок — это железный предлог для освобождения.

Та, которую надо отправлять на роды в спецколонию, уже имеет двоих детей: мальчику 10 лет, девочке меньше двух лет. У мамаши с десяток судимостей. Есть у нас осужденная Кузькина. Заключила брак с мужчиной, когда-то бросившим ребенка с матерью. Мать, с которой он развелся, посадили.

Ребенок до 7 лет воспитывался в детдоме. Теперь мужчина, освободившийся не так давно, воспылал отцовскими чувствами и намерен забрать ребенка из детдома. И Кузькина не отстает от нас: помогите усыновить этого ребенка. Хотелось бы верить, что это потребность испытать материнскую любовь.

Но возможен другой, не романтичный вариант: срок большой, девять лет, а наличие ребенка поможет освободиться по 82-й.

69-летняя Людмила Хан последний раз видела дочерей 35 лет назад (Ирине и Татьяне было тогда 4 и 5 лет). Дети остались в городе Чирчик тогда еще Узбекской ССР. А у нее жизнь пошла по замкнутому кругу: кражи, воровство, разбой — суды — колючая проволока. Последняя судимость — 8 лет за убийство сожителя.

Хан говорит, что убийство на нее «повесили». В 2015 году освобождаться, но ехать некуда. Где дочери, что с ними, матери все эти 35 лет было неведомо. Сотрудники колонии написали запрос в Узбекистан.

Пришел ответ: в 1999 году Татьяна Хан вышла замуж за итальянца, работавшего на строительстве завода, приняла итальянское гражданство и покинула родину. Про вторую дочь ни слова.

— Мы помогли составить бабе Хан письмо, которое она отправила в посольство Италии с просьбой помочь найти дочь, — рассказывает Елена Зверева. — Может, Татьяна захочет встретиться. Или хотя бы ответит на письмо.

Баба Хан (в девичестве Зырянова) ходит, опираясь на трость. Темное лицо изрезано морщинами, нос крупный, пристальный взгляд. Колоритная бабка, и фамилия у нее говорящая — есть в ней что-то ханское.

— Вы в большой газете работаете. Помогите найти дочь. Хочу получить благую весточку от нее. Это как мое последнее желание. Я сиротой росла и всю жизнь провела в казенных домах. Но я перед Богом чиста.

Вечерние забавы

Начмед Евгений Галкин уже 21 год работает в исправительных учреждениях.

— Очень сложный контингент. Запущенный в медицинском плане. На воле никто из женщин практически не занимался своим здоровьем. У нас много тех, кто употреблял наркотики. 37 осужденных ВИЧ-инфицированы, 90 больны гепатитом В и С. Много гинекологических заболеваний, гипертония. На 247 человек 700 заболеваний.

Тюрьмы в РФ возьмут под полное видеонаблюдение

Начмед показывает владения — кабинеты терапевта, психотерапевта, гинеколога, стоматолога, палаты. Свежий ремонт, чистота и обязательные решетки. В поселке с населением 250 человек даже фельдшерско-акушерского пункта не найдете, а здесь целая медчасть. Стоматологическому оборудованию позавидуют райбольницы. Можно даже поставить зубные протезы.

Почти каждый вечер — ближе к отбою, который по распорядку начинается с 22.00, у осужденных, особенно пожилых, начинаются «обострения»: давление, головные боли, сердечные приступы. Сотрудники медчасти уже дома, приходится вызывать «скорую» из новоалтайской горбольницы.

Прибывает через 5-7 минут, и дело заканчивается выдачей таблеток. По сути ложная тревога. Для осужденных приезд «скорой» — развлечение, игра на нервах сотрудников колонии. А у тех нет выхода, случись что — и затаскают по прокуратурам.

Хорошо, что в горбольнице «входят в положение».

Выбираемся на свежий воздух. Мимо ведут к КПП двух осужденных. У одной закончился второй срок, у другой, 38-летней, истек седьмой. Но лица пасмурные.

— Нередко женщины выходят из колонии и плачут. Некуда идти. Бывает, на наши запросы из органов внутренних дел приходят ответы: «Семья не желает, чтобы осужденная возвращалась в дом», — говорит замполит.

— На воле нередко пересекаюсь, на улице или в магазинах, с бывшими подопечными, — говорит начмед. — Интересуюсь, как живут, где устроились. Они же спрашивают не про то, как лечить болячки, а как дела в колонии.

Любовь и разлука

Идем в цех, где шьют рубашки для полицейских.

— Через 15 дней освобождаюсь, — рассказывает одна осужденная. — Я сюда больше никогда не вернусь. Благодарна Богу, что все здесь прочувствовала и поняла хоть под старость лет.

Почему Он меня раньше не посадил, когда моложе была? Но у меня все впереди. С моим языком и головой не пропаду. Внешность подкорректирую только. Я в этой колонии стала первооткрывателем — замуж вышла.

Ждет меня. Куда бы он делся?

Первооткрывательница смеется во весь рот. Теперь понятно, что свежеиспеченная жена хочет подкорректировать. А муж, который уже не нужен, конечно, ждет. Что ему еще делать в колонии строгого режима?

На выходе из цеха замечаю озорной взгляд молодой швеи. Машинально подмигиваю. На улице Зверева спрашивает: «А что это там осужденная покраснела, когда мы проходили?» Я тут же колюсь. «Что вы наделали? Она теперь ночь спать не будет, нафантазирует невесть чего!» — то ли в шутку, то ли всерьез отчитывает замполит. Теперь краснею я.

Служба исполнения наказаний создает свой Торговый дом

Заглядываем в молельную комнату. У икон замерли пожилая и совсем молодая.

— Я не из тех, кто за «колючкой» называет себя верующей, а на свободе забывает про Бога. Главное здесь — сохранить в себе человека. Для меня самые важные понятия теперь любовь и свобода, — уверена 25-летняя Настя Кузнецова из Барнаула.

В библиотеке нет никого, кроме заведующей — пожилой осужденной с наколкой на пальцах «Люба». Между прочим, такие наколки у осужденных вышли из моды. Любовь Найденова, показывая содержимое книжных полок, старательно прячет меченую кисть.

Гёте соседствует с «Унесенными ветром», Ремарк с «Садом желаний» Марии Городовой, а Салтыков-Щедрин с «Мужьями и любовниками» Харриса. Конечно, «Воскресение» Льва Толстого. Что любят читать? Кто помоложе, предпочитает любовные романы и детективы. Кто постарше — историческую литературу, классику. Фэнтези не в чести.

Отдельный книжный шкаф отведен под духовную литературу. Библия и ее толкования, книги о житии святых.

В швейном цеху заканчивается рабочий день. На ужин в колонии отварная рыба, картофельное пюре и чай с хлебом. Вечернее построение. Последними в колонне бредут бабушки с тросточками и костылями.

Замполит провожает нас за ворота КПП: «Приезжайте летом — на День колонии. Его ждут все осужденные. Готовимся. Родственников приглашаем. Осужденные шьют костюмы, разучивают песни, танцевальные номера, пекутся пирожные. А вот Новый год осужденные не любят. Отбой все равно в 22.00, да и праздник этот семейный».

«Твоя непутевая мать»

На следующий день захожу в «» и набираю «Татьяна Хан Италия». Есть такая! Tatyana Han, город Перуджа. Пишу в разделе «Сообщения» про женщину, которая является ее матерью. Прошу отозваться, если возникнет желание.

«Дорогая моя кровиночка, доченька Татьяна! Вот пишет тебе твоя непутевая судьбой обиженная мать. Прости меня за все мои грехи перед Богом и перед тобой. Столько лет я тебя не видела, хотя не забывала о тебе. Когда тебе было около пяти лет, то меня с тобой разлучили. Сослали в Сибирь без права переписки и выезда домой.

Но я об тебе не забывала, а меня судьба кидала по зонам. И до последнего я нахожусь здесь. И эта зона будет последней. Доченька, я освобождаюсь 15 года октября 30-го, и мне бы хотелось знать, что ты ответишь мне. И я очень надеюсь на твое милосердие. Прости меня, Таня. Умоляю. Мне осталось всего ничего прожить. Дай мне весточку о себе.

Очень жду».

Прошло полтора месяца. Ответа все нет. Возможно, Tatyana Han заходит в «» по праздникам. Возможно, до сих пор приводит в порядок свои мысли после неожиданной новости.

* Имена и фамилии некоторых осужденных изменены.

Автор благодарит за помощь руководителя пресс-службы УФСИН РФ по Алтайскому краю Наталью Шулепину.

Справка «РГ»

По данным на 1 апреля 2014 года, в учреждениях уголовно-исполнительной системы России содержалось 674 900 человек, из них 55 300 женщин. При женских колониях имеются 13 домов ребенка, где живут 665 детей. В Алтайском крае в местах лишения свободы находятся 1359 женщин.

Источник: https://rg.ru/2014/05/15/kolonia.html

Интервью с первой в Алтайском крае женщиной-начальницей колонии

Колония поселения для бывших сотрудников в алтайском крае

Оксана Королькова рассказала о работе в исправительной колонии, веселых и экстремальных моментах службы и отношениях с осужденными

Люди нечасто задумываются о жизни осужденных в местах заключения, еще реже население интересуется работой сотрудников исправительных учреждений. Об их работе известно немного, а какие-то подробности всплывают частями благодаря криминальным сводкам. Еще меньше можно узнать о женских исправительных колониях.

В День работника уголовно-исправительной системы корреспондент «ТОЛКа» поговорил с первой и пока единственной в истории Алтайского края женщиной – начальником исправительной колонии Оксаной Корольковой, которая рассказала о том, как пришла в профессию, с какими трудностями столкнулась, а также об отношениях с заключенными и о многом другом.

– Как долго вы руководите колонией?

– Если официально, то с мая 2017 года, а неофициально – больше, так как я год стажировалась. Пока шли процедуры назначения, все согласования и прочие моменты, я исполняла обязанности начальника колонии.

– Расскажите, как вы заняли этот пост, как вам поступило предложение и какой была ваша реакция. Долго думали или сразу сказали «да»?

– Я очень сильно переживала.

– Почему?

– Ну, потому что ответственность очень большая. Во-первых, колония новая. Я же работала в колонии-поселении, как бы совсем другое все. Коллектив тут намного больше: там было 37 человек аттестованных плюс наемные, а здесь 150 плюс гражданских 37, поэтому чувство страха было очень большое. Переживала сильно.

– Как первое время осваивались?

– Первый год был очень сложным. Пока привыкла ко всем людям, новшествам. Что касается общего режима, ко всему пришлось привыкать. А сейчас уже все нормально, освоилась.

– Как часто вы испытываете стресс? Чаще, чем женщина гражданской профессии?

– В нашей профессии не только руководители – все находятся в напряжении постоянно, потому что объем работы достаточно внушительный и ответственность за людей большая. Нужно все время находиться в состоянии полной готовности.

– А расскажите, как вообще пришли в профессию. О чем мечтали в детстве?

– В детстве я мечтала работать в полиции. Нравилось мне все, что связано с погонами. Но с работой в органах не сложилось, и пошла по немного другому пути.

Моя знакомая уже работала в шестой колонии, она разглядела во мне потенциал и предложила попробовать прийти на должность органалитика, тогда еще младшим инспектором отдела безопасности.

Я исполняла обязанности организационно-аналитической группы, то есть вела протоколы, совещания и многое другое. Так вот постепенно и оказалась на своем месте, там, где я сейчас нахожусь.

– Верите ли вы, что тюрьма способна исправить человека? Распространено мнение, что люди, оказавшись там, уже никогда не смогут вернуться в общество. Я не говорю сейчас о единичных случаях, имею в виду массовую тенденцию.

– Отвечу банально – все зависит от человека.

Конечно, влияние жизни в заключении не проходит бесследно и отражается на личности человека, но нужно учитывать много моментов: каковы условия содержания человека, как он туда попал, при каких обстоятельствах, потому что, как правило, у основной массы осужденных, которые случайно совершили преступления ввиду сложившихся обстоятельств, что-то этому предшествовало.

Это может быть и употребление алкоголя, у кого-то причиной стало употребление наркотиков. Большинство из таких людей после выхода отсюда способны адаптироваться в обществе. Другая категория – это те, кто и на свободе жил неподобающим образом, после их выхода ничего не меняется. Ну а если в целом, то основная масса, конечно же, исправляется.

– Какая работа проводится с заключёнными для их дальнейшей социализации? 

– Некоторые приходят к нам даже без школьного образования и здесь, в колонии, его в обязательном порядке получают.

Те, кто ранее не имел возможности получить специальность, могут получить профессиональное образование швеи, кочегара, повара либо образование в высших учебных заведениях дистанционно.

После получения профессии осужденных трудоустраивают на производственных участках колонии. И на свободу они выходят и с образованием, и даже с трудовым стажем.

Кроме того, за полгода до конца срока с осужденными проводятся занятия в рамках «Школы подготовки осужденных к освобождению». Занятия в Школе имеют очень разнообразную тематику: от изучения прав и обязанностей освобождающихся, правил поведения в общественных местах до изучения состояния рынка труда, собственных профессиональных предпочтений и прочего.

– В колонии они у вас также могут официально трудоустроиться?

– Да, большинство из них трудоустроены в котельных и на швейных мастерских. Получают зарплату, которая им поступает на специальный счет.

Из этой зарплаты идет вычет за проживание в колонии, питание, если они должны кому-то по требованию суда, то часть идет на погашение исковой задолженности.

Те, кто зарабатывает деньги, могут с этого счета перевести их родственникам или, например, сделать покупки в магазине при колонии.

– Вы поддерживаете связь с бывшими заключенными?

– Те, которые стремились исправиться и стать людьми правопослушными, после освобождения постоянно присылают нам письма, поздравляют со всеми праздниками. Вот у нас уже коллекция писем набралась. Рассказывают, как устроились на работу, обзавелись семьей. В общем, отчитываются нам, как у них там дела.

– В вашей колонии сидят женщины, которые осуждены впервые. За какие преступления тут сидит основная масса?

– Основная масса сидит по статьям «Убийство», «Причинение тяжких телесных повреждений» и по 228-й – «Хранение и распространение наркотиков». Эти три статьи относятся к 80% состава наших осужденных.

– Убийство и попытка убийства с чем связаны? Есть ли самые распространенные обстоятельства?

– Это и ревность, и какие-то бытовые причины. Например, живут бабушки, всю жизнь терпят обиды и побои от мужей, а потом раз – и убивают своих супругов. Зачем столько лет жили и терпели, не уходили от мужа? Для чего? Чтобы потом вот так взять и попасть в места лишения свободы? Я им задаю эти вопросы. А они отвечают, что «ну вот теперь понимаем это». Очень жалко таких осужденных.

– Каков средний возраст ваших заключенных?

– В среднем примерно от 27 до 45 лет.

– На вашей памяти какое самое страшное преступление совершала женщина?

– Есть пугающая статистика. Мы отметили, что за последние пять лет к нам поступило много детоубийц. Есть такие, кто совершил убийство новорожденного ребенка, есть такие, кто убил ребенка, который был в более сознательном возрасте.

У нас тут сидит бабушка, которая сожгла ребенка в печке, потому что он плакал и мешал ей с подругой распивать спиртные напитки. Утром она проснулась, вытащила останки из печки и выбросила в туалет на улице. Мать ребенка пришла после смены, а ребенка нет.

Бабушка сказала ей, что он пропал. Читаешь материалы их дела, и жутко становится.

– Колония – это не место для шуток, но всё же есть ли какие-то истории, которые вы вспоминаете со смехом?

– Да, не до смеха нам. Но бывают довольно нестандартные, что ли, ситуации. Например, есть у нас осужденная – бабушка. Старенькая, ходит с костылем. А сидит за убийство. Я вот смотрю на нее и понять не могу, как такая хрупкая, кое-как ходит и убила.

Еще одна осужденная была у нас, тоже пожилая. По прибытии к нам попросила позвонить домой, рассказать, что добралась. Звонит своей дочери и говорит: «Все хорошо, мне все нравится и «обслуживающий персонал» очень хороший». Никто нас так еще не называл!

Однако серьезных моментов, связанных с риском для жизни, в нашей службе гораздо больше. Был такой случай. Сотрудник сделала замечание одной из осужденных. Та затаила обиду.

Дождалась ее следующей смены, перед утренней проверкой нагрела чайник, прикрыла его, чтобы вода не остыла, и как только инспектор к ней подошла, она вылила на нее кипяток. К счастью нашей коллеги, она успела среагировать и увернулась. Кипяток задел только шею.

В лицо и глаза не попало. Злоумышленнице оставалось сидеть чуть больше года, но из-за этого происшествия ей прибавили срок.

– Есть пожелание для коллег, которые будут читать ваше интервью? 

– Поздравляю их с профессиональным праздником. Желаю им терпения, здоровья, семейного благополучия и чтобы осужденные старались прилагать усилия для своего дальнейшего исправления.

ИК-6 – исправительная колония общего режима для женщин, впервые осужденных к лишению свободы. Учреждение расположено в селе Шипуново.

В июне 2015 года в рамках Концепции развития уголовно-исполнительной системы Российской Федерации до 2020 года в ИК-6 внедрена модель Центра исправления осужденных. Осужденные женщины распределены по трем центрам.

С осужденными проводится комплекс мероприятий, направленных на их социализацию, снижение уровня нарушений установленного порядка отбывания наказания.

Источник: https://tolknews.ru/news/9942-intervu-s-pervoj-v-altajskom-krae-zensinoj-nacalnicej-kolonii

Внутри колонии: труд и жизнь бывших силовиков

Колония поселения для бывших сотрудников в алтайском крае

Исправительная колония № 3, открытая в 1935 году на окраине Иркутска — в предместье Рабочем, теперь оказалась в самом его центре. От трамвайной остановки до нее пешком несколько минут. Как говорят сотрудники ГУФСИН, территория здесь совсем маленькая, расти вширь колонии некуда, поэтому она растет в высоту: имеющиеся здания постепенно надстраивают.

На территории колонииНа территории колонии

В колонии строгого режима отбывают наказание бывшие сотрудники правоохранительных органов и судов. В ИК-3 содержатся те, кто осужден впервые.

— Здесь отбывают наказание за тяжкие и особо тяжкие преступления. Убийства, нанесение тяжких телесных повреждений, изнасилование, торговля наркотиками в крупных размерах, взяточничество в крупных размерах. В среднем здесь находятся от пяти до 25 лет, — рассказывает начальник колонии, подполковник внутренней службы Анатолий Юдов.

Анатолий Юдов

ИК-3 — единственное на территории Сибири и Дальнего Востока учреждение для бывших сотрудников органов внутренних дел. Всего по России работает четыре-пять таких колоний.

— На данный момент учреждение полностью заполнено, даже с небольшим излишком. Много в Российской Федерации бывших сотрудников, совершивших преступления, — поясняет Юдов.

На территории колонии

В исправительной колонии сегодня находятся 1220 осужденных. Больше половины из них трудоустроены — 624 человека.

В обувном цехе трудятся 120 человек, работу швейного производства обеспечивают 140 осужденных, 90 человек занимаются деревообработкой.

Как рассказал заместитель начальника колонии Дмитрий Федоров, за девять месяцев этого года от работы всех производств получили доходов на сумму около 141 миллиона рублей.

Выпуск обуви в ИК-3 начали в 1997 году. Учреждение выкупило оборудование у иркутской обувной фабрики «Ангара». Под три цеха с полным циклом производства отвели здание, где раньше занимались деревообработкой.

Обувное производствоОбувное производствоКолодки

За 20 лет работы производство выпустило 1,5 миллиона пар обуви общей стоимостью порядка миллиарда рублей. В год здесь изготавливают 100 тысяч пар. Разработано более 100 моделей обуви. В 2017 году в массовое производство запущены три модели для осужденных мужчин и две модели повседневной обуви, которые поставляют в 17 регионов России.

Сначала нам показали цех, где происходит окончательный этап изготовления обуви. В прошлом году ИК-3 приобрела современную инжекторно-литьевую машину и пресс-формы.

Устаревающее клеепрошивное крепление подошвы заменили на литьевое. Теперь с помощью оборудования выполняют двухслойное литье подошвы.

Обувь на такой подошве долго носится, морозоустойчива, не скользит и максимально комфортна при ходьбе.

Инжекторно-литьевая машина

В сутки на линии можно произвести до двух тысяч пар обуви. Цех начинает работать в 8:00. Работа организована в две или три смены в зависимости от объемов производимой продукции. Продолжительность рабочего дня у осужденных семь часов.

На обувном производстве самые высокие зарплаты — в среднем от 7,5 до 8,5 тысячи рублей в месяц. Те, кто трудится в швейных мастерских, получают порядка 6-6,5 тысячи рублей. Деньги идут на возмещение ущерба потерпевшим и компенсацию государству расходов на содержание, но четвертью зарплаты осужденные могут распоряжаться на свое усмотрение.

По словам Анатолия Юдова, тех, кто занят на производстве обуви, можно назвать трудовой элитой колонии. Попасть сюда стремятся многие, а берут не всех.

В числе обязательных требований аккуратность и исполнительность, желательно иметь техническое образование, ведь работникам доверяют дорогостоящее оборудование. На территории колонии действует училище, осужденные получают удостоверения об освоенной специальности.

Осужденные шьют унты

Андрей Мусаев уже год работает на обувном производстве ИК-3. Начинал с надевания заготовок на колодки, сейчас занимается комплектовкой готовых ботинок.

— Вставляю стельки, каркасы, связываю ботинки между собой веревочкой, чтобы не потерялись при транспортировке. Тут каждая операция по-своему интересна, поэтому не скажу, что нравится что-то одно, — делится он.

Андрей Мусаев

В иркутской колонии Андрей отбывает наказание уже четыре года. Осталось еще шесть лет. До того как попал в места лишения свободы, служил по контракту в Алтайском крае. Его осудили по статье 228 УК РФ (незаконное приобретение, хранение и распространение наркотиков. — Прим. ред.).

— Все когда-то ошибаются, — замечает Андрей.

В августе для производства закупили новые пресс-формы и спецмашины. Сейчас их устанавливают и отлаживают. Это позволит приступить к разработке новых моделей рабочей обуви и делать модели с термополиуретановым подноском.

Стенд с готовой обувью

Из цеха готовой обуви поднимаемся в пошивочный цех. Здесь работают около 40 человек. Они собирают верх обуви. Именно с этого помещения в 1997 году начиналось производство. По словам замначальника колонии Дмитрия Федорова, в следующем году планируют создать второй такой цех, что позволит увеличить выход готовой продукции.

Дмитрий Федоров

У мастера обувного цеха — модельера-конструктора Ирины Манановой — отдельный кабинет. На столе лежат выкройки, стоят колодки и образцы. Сейчас Ирина работает над полуботинками для офицерского состава, обувь запустят в производство в следующем году. Ей нужно обтянуть колодку, обрисовать каждую деталь, после этого сделать образец, потом уже идет подготовка серии.

— Разработка моделей занимает от 45 дней до трех месяцев. Эскизы некоторых моделей мы получаем из Москвы, а уже потом подгоняем их под свои технологии, — объясняет модельер.

— Основной объем обуви, которую производим, реализуется по госконтрактам. Например, для осужденных или для нужд армии. Сертификацию и лабораторные испытания обувь проходит в Москве.

Только потом производство ставят на поток.

Ирина Мананова

В ИК-3 Ирина работает 16 лет. Перешла сюда после закрытия обувной фабрики «Ангара».

— Специфика чувствуется, но работа-то не изменилась, — с улыбкой говорит модельер.

В следующем году на производстве планируют освоить выпуск повседневной обуви, мужской с высоким голенищем, для силовых структур. Запланировано производство женской обуви. В ИК собираются переориентировать часть объемов с внутрисистемных заказов на внутренний рынок страны.

В экспериментальном цехе делают образцы, которые пустят на поточное производство. В смене всего три человека. Вместе с модельером швеи разрабатывают три-пять моделей в течение года.

— Это мужские зимние сапоги, — показывает уроженец Хакасии Дмитрий Топоев. — Они выполнены из натуральной кожи и меха. Такую обувь будем производить для оперативного состава и отправлять в регионы.

Дмитрий Топоев

В ИК-3 Дмитрий отбывает наказание с 2015 года. Вспоминает, что работать на обувное производство вышел уже через неделю, как оказался здесь.

— У меня армия, МВД, работал в вооруженных силах, во внутренних войсках. Можно не говорить статью? Не убил никого, — отвечает он на наши вопросы.

Последним мы посмотрели участок сборки-затяжки обуви. Николай Грабарь покрывает подошвы полиуретановым клеем. Работает полторы смены: с 8:00 до 19:30. Сначала наносит десятипроцентный состав, после того как ботинок высыхает, сверху покрывает его двадцатипроцентным клеем.

Николай ГрабарьНиколай Грабарь покрывает обувь клеем

— Нужен был человек, попробовал — получилось. Место работы менять не хочу. Хотя оно и вредное, клеем дышишь, но надо же кому-то этим заниматься, — рассказывает осужденный.

В ИК-3 Николай отбывает наказание с марта 2015 года. Его этапировали сюда из другой тюрьмы. Сам он из Магадана. Осужден по части 4 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего. — Прим. ред.). В местах лишения свободы находится с февраля 2014 года, наказание ему отбывать еще больше пяти лет.

Обувное производство

Пока мы вникали в тонкости обувного производства, подошло время обеда, который в ИК-3 начинается в 12:00. В столовую осужденные ходят строем.

Под популярную в 90-х песню «Дым сигарет с ментолом», которая играла на улице, мы пошли туда же. На вопрос, какое меню у осужденных, руководство колонии ответило: «Вкусное. Можете снять пробу».

Журналисты вежливо отказались: возможность пообедать в колонии не вызвала у собравшихся особого энтузиазма.

Осужденные собираются на обедОсужденные в столовой

С одной стороны от столовой находится кафе-бар «У Иваныча» (алкоголя в этом заведении, понятное дело, нет), с другой — культурно-досуговый центр «Исток». В актовом зале в это время репетировал местный хор «Наша тройка».

Мужчины в ярких атласных рубахах исполняли со сцены песню «Домик окнами в сад». Как рассказал Анатолий Юдов, в клубе показывают кинофильмы, здесь выступают не только местные любители самодеятельности, но и «гражданские» коллективы.

Есть в ИК-3 зимний сад и клуб аквариумистики.

Напоследок нам показали один из жилых корпусов. Здесь проживают 104 человека. Как правило, отряд формируется по роду деятельности. В спальнях светло и чисто.

В два длинных ряда стоят двухъярусные кровати и тумбочки. На спинках кроватей размещены карточки с фотографией и личными данными осужденного. Порядок в помещениях поддерживают сами осужденные.

В основном те, кто не занят ни в каких производствах.

В клубеВ жилом корпусеВ жилом корпусе

По словам сотрудников ГУФСИН, это единственная в Иркутской области колония, где представлены четыре религии. На территории ИК-3 есть православный и буддистский храмы, мусульманская и еврейская молельные комнаты.

В ИК-3 есть православный и буддистский храмы, мусульманская и еврейская молельные комнаты

Во двор колонии осужденных выводят дважды в день. В 8:00 и 17:00 их считают, чтобы все были на месте. Также на площадке двора проходят культурно-массовые мероприятия. Летом здесь играют в футбол или волейбол, сюда же выходят на утреннюю зарядку.

Автор фото — Зарина Весна

Источник: https://www.irk.ru/news/articles/20171024/prison/

Юрист Воеводин
Добавить комментарий